Это какой-то кошмар наяву. Как я угодила в эту передрягу? И ведь ничего охотнику не докажешь, его не остановить. Он считает, что берет то, что принадлежит ему по праву.
Я укусила мужчину за плечо — до чего дотянулась. Прокусить камзол не смогла, зато получила по губам. А потом Хастад вовсе зажал мне рот. Рукой в перчатке. Я впилась зубами в красную кожу. Грызла ее и терзала точно озлобленный пес, пытаясь добраться до пальцев. Безрезультатно.
— Не брыкайся, — велел мужчина. — Ты все усложняешь.
Не заткни он мне рот ладонью, я бы ему сказала, что легко со мной не будет.
Но я могла лишь мычать. А затем и вовсе затихла, потому что Хастад вытащил кинжал из сапога и прижал лезвие к моей щеке.
Металл холодил кожу. Я застыла, не дыша. Время как будто потекло медленнее. Только сейчас, когда наша схватка поутихла, я в полной мере ощутила, в каком ужасном положении оказалась. Охотник намертво пригвоздил меня к матрасу весом своего тела. Между нами не осталось не то что свободного пространства, даже тонкой прослойки воздуха и той не было.
Уверена, он чувствует, как отчаянно колотится мое сердце. Удары отдаются прямо ему в грудь.
Это ведь не по-настоящему? Он не станет меня резать? Просто требует покорности, пугая. У него отлично получается. Но вот я смотрю в его светлые глаза и вижу в них танцующие искры пламени. Это не злость, а желание.
Добившись повиновения, мужчина вытащил шпильки из моих волос. Одну за другой. Действовал осторожно, стараясь не тянуть пряди, чтобы мне не было больно.
Такая забота совершенно не вязалась с лезвием у моего лица.
Распустив мои волосы, Хастад переместил кинжал ниже. Провел, слегка надавливая, по горлу. Но не порезал. Калечить молодую жену он явно не собирался. По крайней мере, пока я послушна. А там, кто знает…
Мужчина добрался до платья в районе груди. Вот здесь он применил кинжал по назначению: разрезал ткань, обнажая меня столь необычным способом. На этом он не остановился, направился ниже. До тех пор, пока окончательно не распорол на мне одежду.
Я не поклонница ролевых игр, особенно с нотками жестокости. Но что-то во мне откликнулось. Эти вкрадчивые касания металла… Холод и страх — вот, что они несут. А еще возбуждение. Опасность всегда будоражит. Адреналин гонит кровь быстрее. Она закипает в венах.
Одной рукой охотник по-прежнему зажимал мне рот, второй, спрятав кинжал, гладил и изучал мое тело. Я смотрела на потолок с деревянными балками и дышала через раз.
