Честно говоря, я понятия не имела, как относиться к Хастаду. Надо бы его ненавидеть, особенно после всего, что он сделал, но почему-то не получалось.
В спальне я первым делом подперла дверь стулом. Муж ведь не думал, что она будет гостеприимно для него распахнута? Впрочем, этой ночью он и не пытался ко мне войти. Похоже, он вообще не ночевал дома. Наверняка дело в поисках ведьмы. Охотники с ног сбились, разыскивая ее.
На следующий день я в назначенный час отправилась к Моэл. Выходила с такими же предосторожностями, что и вчера.
Благо теперь у меня есть сонная трава. С ней я легко могу уходить и возвращаться, когда захочу.
Дорогу я нашла не быстро, хоть вчера и пыталась ее запомнить. Но, в конце концов, я добралась до цели. Самостоятельно.
К ритуалу уже было все готово: в центре подвала стоял алтарь, на полу вокруг него начертили незнакомые мне знаки.
— Это твое место, — указала на алтарь Моэл. — Ложись.
Делать нечего, я забралась на алтарь и легла на спину, скрестив руки на груди. Чувствовала себя неуютно.
На похожем постаменте охотники выжигали магию Актавии. Очень неприятная ассоциация.
— Что теперь? — спросила я хриплым от волнения голосом.
— Закрой глаза и сосредоточься на последнем воспоминании из своего мира.
Так я и сделала. Пока воскрешала образы своей жизни, Моэл жгла благовония и читала нараспев заклятия. От терпкого запаха трав щипало нос, а монотонный голос ведьмы убаюкивал. Я постепенно погружалась в транс — странное медитативное состояние.
Мое последнее воспоминание из родного мира — мы со Светкой в ресторане.
Чокаемся чашками с зеленым чаем, смеемся. Потом идем на танцпол. Я словно смотрела кино с собой в главной роли. Картинки крутились все быстрее, я едва успевала следить за происходящим.
После ресторана мы разъехались по домам. Следующий день — рабочий. Какое-то время все идет как надо, кадры мелькают сплошной полосой. Одно и то же, одно и то же. Никогда не думала, что моя жизнь настолько однообразна и скучна.
Затем что-то новенькое — я на приеме у врача.
Как я могла это забыть? Ощущение, будто часть моей жизни нарочно стерли из памяти. Врач что-то говорит, я плачу. И новые кадры: посещение больницы, процедуры. Мне становится все хуже. Я не расслышала диагноза, но догадываюсь о нем. Кажется, я умираю.
В конце концов, я оказываюсь в больнице. Лежу под капельницами, сама на себя не похожа. Худая, лысая. Не человек, а его жалкое подобие. Меня навещает только Светка. Бывший муж, разумеется, не явился.
