Встав на колени прямо на кровати, я потянулась к мужчине.
Он не двигался. Не отклонился от моих рук, но и не подался им навстречу. И все же он был достаточно близко, чтобы я до него добралась. Расстегнув пуговицы на камзоле, я провела по плечам Хастада, раздевая его. Камзол упал на пол, и я принялась за завязки рубахи.
На первый взгляд мужчина никак не реагировал на мои действия. Стоял себе истуканом. Будь я и вправду Еленикой — неопытной и юной — растерялась бы. Но мои знания о мужчинах позволили заметить нюансы, выдающие возбуждение.
То, как расширились зрачки Хастада, а грудная клетка стала вздыматься чаще, говорило о его неравнодушии.
Убедившись, что действую верно, я осмелела. Расправилась с завязками и потянула рубаху вверх, снимая ее с мужа. Он мне помог — поднял руки, и рубаха отправилась на пол к камзолу, а мои ладони прижались к животу Хастада.
Пока игра удавалась, но в этом-то и крылся подвох.
— Для девы, едва познавшей близость с мужем, ты действуешь чересчур уверенно, — заявил Хастад, сбивая меня с настроя.
Я слегка вздрогнула, и он это заметил. Сам того не зная, охотник попал в цель. От него ничего не утаить.
— Я просто хочу угодить мужу, — прошептала, якобы стыдливо пряча глаза.
Хастад поверил. Он запустил пальцы в мои волосы и потянул назад, заставляя запрокинуть голову. После чего жадно прижался губами к моей шее. Я дернулась от резкого сокращения мышц внизу живота. Этот спазм разошелся по телу. Как же хорошо!
Дыхание толчками напополам со стонами вырывалось из горла.
Хастад ласкал меня медленно, даже вкрадчиво. То ли продлевая мое удовольствие, то ли растягивая агонию. Я почти забыла, чего ради все это затеяла. Потерялась в прикосновениях его губ и пальцев. Заблудилась в ощущениях, которые они мне дарили.
Но, когда его рука скользнула между моих ног, меня как током ударило — что я делаю? Совсем с ума сошла? Иду на поводу у того, кто в скором времени уничтожит одну треть населения этого мира! Если в моих силах все исправить, разве я могу отказаться?
Опьянение страсти как ветром сдуло.
Осталось лишь похмелье: легкое головокружение и звон в ушах. Но главное — ко мне вернулась трезвость мыслей. В то время как охотник напротив все сильнее распалялся и терял контроль. Его движения стали более жадными, неосторожными. Он целовал мои плечи, прикусывая кожу. Пальцами комкал сорочку, тонкое кружево жалобно трещало — вот-вот порвется.
Сейчас, когда он окончательно потерял голову, самый подходящий момент для поцелуя.
