Заходим в коммерческий отдел, в рекламный, финансовый и к концу экскурсии я понимаю, что осталось еще минимум три этажа, но мы не успеваем охватить весь объем за сегодняшний день. К тому же Билли явно устал, судя по его отдышке и струящимся каплям пота на лице, которые он старательно вытирает носовым платком.
— Дружище, спасибо за экскурсию, но кажется с тебя сегодня хватит. Я не хочу быть причиной твоего сердечного приступа.
Билли радостно кивает и пожимает мою руку.
— Был рад познакомится с Вами, мистер Белов.
Уверен, что работать у Вас получится не хуже, чем у мистера Картера. Вы молодой, инициативный, умный. Еще свидимся.
Я киваю и пожимаю ему руку в ответ.
— Постой, Билли! — выкрикиваю, когда он уже нажимает кнопку вызова лифта.
Финдиректор поворачивается ко мне и заинтересованно смотрит в глаза.
— Не носи больше эту удавку на шее, Билли. Приходи завтра в чем попроще — можно даже в футболке.
Глаза Билли загораются радостным огоньком, и финансовый директор побегает ко мне еще раз, чтобы от души пожать руку.
--
Когда возвращаюсь на свое рабочее место в моем кабинете уже нервно расхаживает Шон. На стенах висит именно та картина и электрогитара, которые я заказывал, а на стеклянном рабочем столе величественно стоит статуэтка Путина. Надо на задний фон повесить еще флаг Российской Федерации, чтобы Шона точно хватил удар.
Родственник пренебрежительно окидывает меня с головы и до ног, но не высказывает вслух того, что думает по поводу моей рабочей одежды. Да и кто он такой, чтобы вообще высказывать свое мнение?
— Где ты бродишь целый день? Неужели я неясно выразился — твое место в кабинете среди этой кучки документов, которые я дал специально для того, чтобы ты изучал.
— А я просил передать твоей помощнице, чтобы ты шел в жопу, Шон. Я сам решу, чем мне заниматься на рабочем месте. Тем более как я понимаю права у нас с тобой равные.
Мы равняемся друг с другом, уничтожающе смотрим друг другу в глаза и кажется что еще одно невинное слово и мы бросимся друг на друга с кулаками.
Шон ниже меня на голову — худощавый, с бледным лицом и светлыми волосами. Но сейчас его лицо побагровело от злости и больше похоже на переспелый томат.
Он отступает первым. Делает два шага назад и более спокойным тоном сообщает, что завтра я обязан явится на утрешнее совещание, которое я же и буду открывать.
А вечером после сложного трудоемкого дня я заваливаюсь вместе с ребятами в шумный бар на побережье Мексиканского залива.
