Целоваться, ласкать друг друга, трогать, заниматься сексом… Ты же понимаешь, о чем я?
— Понимаю, — произношу следом и чувствую, как он проводит влажную дорожку по моей щеке языком.
«Пожалуйста, оставь меня в покое…», — молю про себя. Но Шон не отходит и не отступает. Заводит руку мне за спину и проводит ладонью по спине.
Неожиданно слышатся чьи-то торопливые шаги, которые дают мне возможность отстранится и сделать шаг назад. Подальше от собственного жениха. Абсурд какой-то…
— О, вкусно пахнет, — на кухню проходит Кит и я выдыхаю.
Громко и возможно слишком заметно. Никита по-хозяйски садится за барную стойку и пьет прямо из горлышка рядом стоящую воду. И я чувствую, как в воздухе буквально грохочут молнии от напряженности сложившейся ситуации.
Я не смотрю на Кита. Стою опустив глаза в пол, но чувствую его взгляд на себе. Изучающий, пытливый и взволнованный. Я уверена, что он понимает моё настроение даже сейчас, впрочем, как и я понимаю его.
Затем в ноздри проникает жуткий запах чего-то горелого, и я вспоминаю, что кажется переборщила со временем для фасоли.
Бросаюсь к духовому шкафу, открываю дверцу и обжигая руки достаю оттуда наш ужин, который немного подгорел.
— Сильно обожглась? — спрашивает Шон. — Давай посмотрю.
Хватает меня за руку, но я убираю её и вру что мне не больно — только бы он не касался меня, не помогал и просто оставил в покое.
Фасоль с чили получается с тонкой темно-коричневой корочкой. Раньше у меня получалось лучше, но до этого никто не отвлекал меня от готовки.
Картер скептически оглядывает моё блюдо и принюхавшись кривится в ядовитой усмешке.
— Я, пожалуй, останусь сегодня без ужина. Кит, зайдешь ко мне попозже — нужно будет обговорить сегодняшнюю встречу.
— Да, но только после того как я поужинаю, Шон. Что у нас на ужин, Мия? О, фасоль? Вкусно пахнет — положи-ка мне две порции.
Я незаметно улыбаюсь и выдыхаю, когда Шон выходит из кухни и поднимается к себе в кабинет.
— Все нормально? Он… трогал тебя? — спрашивает Кит едва слышно.
— Нет, Кит. Я не хочу об этом говорить.
— Я вижу, что он тебе неприятен, Мия.
Просто молчу. Накладываю фасоль на тарелку и отмечаю что внутри она получилась именно такой, какой мне хотелось её видеть. Протягиваю тарелку Киту, беру порцию себе и сажусь напротив него, накалывая на вилку фасолину. Есть совершенно не хочется, впрочем, как и пить, и кажется жить, потому что похоже моя жизнь больше не принадлежит мне.
