Собственник

- Ну, тогда по домам!

Пожав руки, мы расселись по своим тачкам. Спиртное уже выветрилось, так что за дорогу можно было не беспокоиться. Карин закатил глаза, показывая нечеловеческое просто мучение от того, что к нему снова сел Шиманский.

- Да не страдай! Завтра я уже буду на собственных колесах! – Глеб дернул его за руку, таща в машину.

- Дайте мне кто-нибудь терпения, чтобы пережить эту последнюю поездку, – сложил на груди руки Карин. – Можно даже в кредит и с огромными процентами! Даже торговаться не буду!

- Садись, – расхохотался Шиманский.

– Чем дольше ты не спишь, тем медленнее придется ехать!

- Я сам тебе в следующий раз машину куплю, – пробурчал Андрей, усаживаясь за руль. – Это дешевле, чем мои нервы…

Под наш дружный ржач, они наконец-то выехали с парковки. Мееееедленно и аккуратно… Надеюсь, свою следующую машину Шиманский будет беречь, как зеницу ока, потому что мы все сейчас очень чистосердечно сочувствуем Андрюхе…

27

Приняв расслабляющий теплый душ, я был уверен, что уж этой ночью точно просплю, как младенец.

В голове наконец-то образовалась блаженная пустота, да и эмоционально колбасить уже перестало.

Но, стоило мне лишь закрыть глаза, как тут же передо мной встал образ Леры. Это уже какое-то безумие, – мелькнуло в голове, и я весь сжался, когда мое наваждение в полусне облизнуло пухлые нежно-розовые губы. Бля….

Сон, или, вернее, что-то странное на грани полусна и полуяви, снесло, как ведром ледяной воды. Даже все тело задрожало, не говоря уже о том, что я в один момент стал так возбужден, как будто не был с женщиной лет десять.

Распахнув занавески, я подошел к окну, – все равно уже не заснуть, хотя бы свежего воздуха глотну. Уже начало сереть, так что и пытаться ложиться нет никакого смысла.

Усмехнувшись, я почему-то вспомнил старые времена. Когда это было? Да, кажется, в прошлой жизни! Тогда я еще был худым несчастным хлюпиком. Романтиком, зачитывавшимся героическими романами о подвигах и всякой прочей лабуде. А от самого, – очки, кожа да кости.

Вот просто полное несчастье, ни дать, ни взять."

"Ну, насчет « дать» это вообще не обсуждалось. О сексе я тогда не думал, или, вернее, мучительно терпел поллюции и все прочие прелести мальчишеской вечной неудовлетворенности, но все это мне казалось таким… грязным, что я никак не мог оскорбить девушку, в которую был безумно влюблен даже мыслью о том, что мог бы с ней чем-то таким заняться. Все, как в тех самых героических романах.