Собственность Альфы

— Муж мужу муж?

— Так, все, — он хлопнул ладонью по столу, отчего я вздрогнула, резко замолчав.

Может быть, я перегнула палку? Чтобы хоть на что-то отвлечься, впилась пальцами правой руки в запястье левой. Боль чуть-чуть отрезвила, помогла справиться с эмоциями.

— Так почему Азар взял вас? И не говорите, что вы не знаете, — тон капитана был жестким и хлестким.

— Сказал, что ему мой запах понравился.

— Зачем ему вообще вдруг понадобилась невеста?

Я вспомнила, как говорила об этом с Эммой в один из дней у нее в клинике.

Тогда доктор в очередной раз жаловалась мне, что жалеет, что вообще связалась со всей этой авантюрой. Поставила под угрозу свое имя и репутацию. Я возразила ей, что никто не стал бы платить большие деньги просто так. И она прекрасно знала, что идет на риск.

— Доктор Асприна предполагала, что семья Азара очень давила на него, чтобы он женился и заводил детей поскорее. Она сказала мне это.

— И это все? Из-за давления семьи?

— Вы его мамашу видели? — не слишком вежливо прыснула я, но тут же поправилась.

— То есть нашу любимую дражайшую мамочку, которую я так люблю. И его, Азара, сестрицу. Стерву и крысу. То есть я хотела сказать «стильную красотку»…

На самом деле я не думала плохо ни о матери Азара, ни о его сестре, хотя они ко мне и не слишком хорошо относились. Но если Риарио и вправду чувствует ложь, то подобные оговорки должны сбить его с толку и отвлечь. Пусть лучше думает, что я сама та еще алчная стерва и интриганка.

— Вы ведь не глупая девушка, Даниила, — улыбка на лице капитана превратилась в оскал.

Зеленый человеческий глаз сверкал гневом, выдавая его эмоции. — Знаете, какие проблемы я могу вам обеспечить? Сначала вызвать свидетелем по делу, а от свидетеля до обвиняемого — один росчерк пера. Особенно если окажется, что вы станете сопротивляться приводу.

Слово «сопротивляться» он произнес так, словно под ним легко можно было понять все что угодно.

— Вы так говорите, словно готовы лгать перед судом, — я еще сильнее впилась ногтями в запястье. Кажется, теперь шутки кончились, и, не получив своего, Риарио перешел к прямым угрозам.

— Я этого не говорил. Лишь заметил, что в случае разночтений суд встанет на мою сторону, — голос был ленивым, почти сонным. Капитан был уверен в себе на все сто процентов.

— А как же честь ведомства?

— У меня вневедомственная служба, — усмехнулся он.

Какое-то время в кабинете было тихо. Я молчала, боясь ляпнуть что-нибудь не то, службист пристально рассматривал меня своими разноцветными глазами.