Собственность Альфы

Водитель машины — человек — был одет в форму охранника академии, с надвинутой на глаза белой кепкой. Ибусов попытался завязать с ним диалог, но тот отвечал односложно, и в итоге оборотень замолчал.

Я же с содроганием смотрела в окно, как мы мчали по узкой асфальтной дороге, змейкой скользившей меж высоких лиственных деревьев.

За каждым стволом мне чудилась хищная тварь, вот-вот готовая выпрыгнуть.

Когда еще я училась здесь, по вечерам на территории было слышно рычание каких-то диких зверей, слышны звуки их драк, а смотрители и охрана периодически травили байки о том, что случалось с теми, кто пытался бежать.

Как родственникам приходилось опознавать растерзанные тела.

Когда лес кончился и показался высоченный каменный забор с острыми железными пиками, торчащими поверху, я, к своему удивлению, вздохнула с облегчением.

У ворот меня встречала деканша — та самая, которая присутствовала на отборе, когда Азар меня купил.

— Мужчинам без подписанного допуска на покупку внутрь нельзя! — строго заявила она, увидев, что Ибусов тоже вылез вслед за мной из машины, но, увидев, что он оборотень, тут же смягчила тон, певуче добавив: — Пропуск можно получить в комитете по делам демографии.

Как подпишете — приходите. Все наши девочки как на подбор. Послушные, кроткие, старательные. Оборотницы им и в подметки не годятся. Даже истинные пары не доставляют такого удовольствия, как наши девочки.

Она сделала ударение на слове «такого» и выпучила глаза.

— Это ваш официальный комментарий? — елейно уточнил Георг.

— Я могу использовать как цитату? И что вы имеете в виду под «таким» удовольствием? Обучение любовным практикам запрещено законом. Вы тут нарушаете закон?

Деканша на мгновение замерла, а затем торопливо схватила меня за локоть:

— Идем, Даниила. Деточка, мы все так рады тебя видеть. Девочки очень ждут твоего сегодняшнего выступления, — она преувеличенно громко сюсюкала, то и дело косясь за спину на оставшегося у ворот Ибусова.

Мы с ней пошли по вымощенной плиткой дорожке в четырехэтажный особняк, в котором располагалась сама Академия.

Низ моего длиннющего платья подметал плитку и цеплялся за траву и мелкие веточки. В огромных подъюбниках было безумно жарко, что только добавило мне раздражения:

— «Деточка»? — переспросила я.

Во время моего пребывания здесь самое мягкое, что слышала от этой женщины, было «девка» и «эта». Причем не то чтобы она не любила меня как-то особенно сильно. Она всем говорила: «Запомните, вы здесь — пустое место.