Собственность Альфы

Меня тогда только-только привезли сюда после полиции. А потом их тела…

Она не смогла договорить. Плечи начали трястись.

— Нам сказали, это тигры за стенами…

Я обняла ее и успокаивающе погладила по плечам.

Так вот зачем директриса пригласила меня сегодня. Метод кнута и пряника. Угроза и демонстрация, что будет с беглянками — это кнут. А я сегодня была пряником. Мол, слушайтесь, учитесь и, быть может, станете богатыми счастливыми вдовами.

— Ты будешь не одна, у стены тебя встретят и спасут… — уговаривала я, но она лишь мотала головой и шептала что-то про выставленных на обозрение истерзанных мертвых.

— Тут плохо, очень плохо. Деканша сказала, что из-за того, что меня поймали на попытке побега, я в черном списке, она каждый день запирает меня в большом ящике без света, без возможности пошевелиться, это сводит меня с ума. Там мне кажется, что я уже умерла. И иногда я думаю, лучше уж тигры, но… потом вспоминаю их тела… это, должно было, быть очень больно. Я не хочу боли…

У Иванны началась натуральная истерика, она плакала и плакала, не в силах остановиться.

Я отодвинула, насколько позволяла кабинка, девушку от себя, смерила ее взглядом, прикидывая комплекцию. А затем скомандовала:

— Как это? Зачем? — она, всхлипывая, вытерла слезы со щек.

Я же уже начинала стягивать с себя подъюбники:

— Ты переоденешься мной, закинешься фатой и просто выйдешь через главную дверь, — пояснила свой план.

Иванну не пришлось долго уговаривать. Она только посмотрела на меня длинным ошарашенным взглядом и начала лихорадочно снимать одежду.

Переодевание не заняло много времени. Хотя это было жутко неудобно делать в кабинке вдвоем.

Я помогла Иванне закрепить подъюбники, надеть корсаж и приколоть длинную черную фату. Перекинула ее на лицо и на всякий случай зацепила на плечах, чтобы случайным порывом ветра не подняло не вовремя.

— Когда будут вести к выходу, ни с кем не разговаривай. В машине будет ждать оборотень. Просто делай, что он скажет. Поняла? — инструктировала я Иванну.

Она лихорадочно кивала, больше не возражая. Кажется, в предчувствии свободы бедняжка была готова довериться кому угодно и пойти на что угодно.

А мне предстояло заново окунуться в атмосферу самых худших лет моей жизни.

Одежда Иванны мне была немного мала.