Собственность Альфы

До сих пор помню слова врача: «Деточка, ты не понимаешь, какая честь тебе выпала. Ты не просто себе безбедную жизнь устроишь. Ты поможешь государству!»

— Какие вам больше нравятся, темненькие, светленькие? — лебезила перед оборотнем деканша. Ее голос сочился такой патокой, что от него сводило зубы и нестерпимо хотелось пить.

— Молчаливые, — фыркнул мужчина, закатив глаза.

Он мне и так с самого начала не понравился, а теперь и вовсе показался отвратительным типом. Короткие волосы, цепкий взгляд, который заставлял ежиться каждый раз, когда скользил мимо.

От оборотней в принципе нельзя было ждать ничего хорошего. Они считали себя хозяевами республики и вели себя по отношению к людям соответствующе. Высшие должности республики дозволялось занимать лишь им, владеть ключевыми предприятиями — тоже.

Взгляд оборотня вдруг остановился на мне. Заметила, как он чуть принюхался — дурной знак.

— Я молчать не умею, — ляпнула еще до того, как успела прикусить себе язык. С другой стороны — пусть выберет себе другую дурочку.

В академии было полно тех, кто действительно считал, что им «повезло».

Оборотень заинтересованно поднял бровь.

— Господин Хардов, у нее не самая лучшая характеристика, — деканша только что не танцевала рядом с гостем. — Если бы вы позволили, я бы порекомендовала вам…

— Я спросил, как ее зовут, — и вроде бы он даже голос не поднял. Не поменял тона. Но в комнате сразу стало холоднее на несколько градусов, а все волоски на теле встали дыбом.

Деканша, кажется, испугалась больше всего.

Несколько раз открыла и закрыла рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Даниила, — не сразу справившись с собой, произнесла женщина. — Но, как я уже сказала, она имеет нарекания, несколько взысканий…

— Разве это не мужское имя?

— Ну мужское, и что? — не стерпев, возразила я. Мое имя — досталось мне от отца, и я искренне ненавидела, когда кто-то начинал цепляться по этому поводу, а такое в моей жизни было не редкостью.

Девушки в шеренге ахнули, соседки отшатнулись как от прокаженной.

Говорить с оборотнем без разрешения считалось чуть ли не главным пороком будущей «невесты», за подобную наглость можно было запросто получить ночь в «ящике».

— Простите, господин Хардов! — испуганно запричитала деканша, — я не должна была приводить ее на смотр, не выбив перед этим всю дерзость. Позвольте вас заверить, что девица получит самое суровое…

Радость от того, что я наконец оказалась за воротами академии, была недолгой.