Собственность бывшего

Отец тоже мелькает, пробурчит что-то недовольно и все.

— Ты переживаешь?

— Я уже вырос с тех пор, когда мне требовалось его одобрение.

— Потому что ты все равно его не получишь?

Мне это знакомо. Артур переплетает наши пальцы, и мне бы вырвать руку, но по телу мурашки, а кожа горит от удовольствия. Я всегда мечтала лежать вот так. Вместе. Можно даже не разговаривать, просто наслаждаться тем, что не одинок.

— Не получу, даже когда стану президентом.

Он замолкает, а паззл в моей голове начинает складываться. Вот оно что.

Мне становится смешно, и я даже сажусь, представляя себя по телеэкрану.

Артур за мной, весь напряженный.

— Что?

— Просто фантазирую. Не могу представить ни одного сценария, где бы у тебя это не получилось.

Артур расслабляется настолько, что толкает меня. Опрокидывает на спину и нависает сверху, ставя сильные, увитые тонкими венами руки около моей головы. Но дело не в теле, которым можно любоваться, просто он так смотрит, буквально поглощая меня своей энергетикой.

Его рука тянется к узлу на халате, который он распускает, оголяя для себя мое тело. А я часто дышу, и даже мысли нет его остановить, начать снова выяснять отношения.

— Знаешь, порой женщины могут говорить вместо «люблю» — «красивый», «сексуальный».

— Как ты себя любишь…

— Но нет ничего лучше, чем услышать, что женщина верит в тебя. Весь мир может смеяться над глупым желанием парня из гетто. Но если одна женщина искренне верит, все остальные становятся лишь белым шумом.

Глава 31. Диана

— Я могу ненавидеть тебя. Но знаю, что у тебя всё получится, — сглатываю я, цепляя взглядом вылепленное умелым скульптором тело. Снова поднимаю глаза к его сосредоточенному лицу. – У тебя всегда все получается.

Артур улыбается. Широко. Красиво. И я не могу не смотреть на это чудо природы. Его улыбки это такая же редкость как падающие звезды. Хоть желание загадывай. Хотя сейчас, в такой близости, когда наши тела разделяют сантиметры, да и они близятся к ничтожности, мой мозг вряд ли способен подать сигнал о каком – либо желанию, кроме одного.

Использует мое замешательство. Раздвигает ноги коленом, и тонкая ткань брюк действует лучше любого феромона. Она царапает, как царапает его однодневная щетина, которой он скользит по моей щеке. Но вот все меняется, когда Артур целует в висок. В нос. В губы. Скользит языком по ним. Я вздыхаю, хочу прикрыть глаза. Но Артура это не устраивает.