Собственность бывшего

— Готова променять меня на эфемерного младенца? Больше не любишь?

— Люблю, конечно.

— Если не будет разговоров о детях, можешь остаться, если, конечно, хочешь быть со мной.

Она поворачивается, смотрит, облизывает губы.

— Прости, я не хотела на тебя давить, это же просто разговоры... Просто женская болтовня.

— Ну-ну, — раскрываю я объятия, и она тут же в них падает, обдавая меня известным запахом соли. — Я тоже погорячился. Просто ты должна понимать, что мы не станем семьей, мы просто отлично проводим время. Неужели ты хочешь это потерять?

— Нет-нет, конечно, не хочу.

— И больше никаких разговоров о детях?

— Нет, конечно, нет, — целует она мое лицо, я чуть сжимаю ее круглые плечи, нехило возбуждаясь от горячих слез и мягких губ. Минет в прихожей, перед зеркалом — это интересно.

Я чуть нажимаю на плечи, заставляя Диану сесть на колени прямо в пуховике, и размазываю слезы по губам.

— Ты красивая, когда плачешь. Мне нравится, как дрожат твои губы. Нам никто не нужен, никого не слушай, потому что я очень хочу, чтобы все было как сейчас.

— Правда? Тебе хорошо со мной?

— Еще недостаточно хорошо, — сдергиваю оттопыренные пижамные штаны, — но ты сейчас ведь это исправишь?

Толкаю большой палец между губ, глажу зубки, послушный язычок.

— Конечно.

— Конечно, хозяин. Давай немного поиграем.

— Хорошо, — сглатывает она, — хозяин.

— Моя умница. Ты же хочешь быть со мной всегда? Радовать меня и больше не злить?

— Очень хочу. Я люблю тебя. — Сжимаю щеки, чтобы поняла, чего я жду от нее. — Хозяин.

— Теперь доставай язык и открой рот широко-широко, — приказываю, и она беспрекословно подчиняется, даже когда головка взбитого пружиной члена несколько раз бьет язык, даже когда толкается в розовый ротик. Блядь, охуенно послушный рот, словно созданный для моей спермы. Мысль о том, как она будет ее слизывать, просто душит, делает почти зверем. — Дыши носом.

Я просто беру ее за голову и толкаю член на полную длину, дурею от ощущений, чувствую, как рвотный спазм сжимает ствол, и вытаскиваю наслаждаясь тем, как она терпит, всегда терпит, чтобы сделать мне приятно.

Снова глубоко в глотку, держу, даю привыкнуть и снова назад. Она откашливается до слез, но покорно раскрывает рот снова. Позволяет не просто затолкать ей в глотку член, но и натягивать ее так, как мне нравится. Снова и снова, так что яйца шлепают о мокрый от слюней подбородок, так что ее щеки втягиваются, слово убивая остатки воздуха и создавая эффект вакуума, и вынести это почти невозможно.