Погладить пальчиками хмурое лицо. Скользнуть ими по горячим губам…
Так нельзя, Маша! Нельзя так его любить! На максимум. До разрыва аорты…
Пожалуйста, очнись…
Беги от него. Оторви от себя эти нежные, настойчивые пальцы и беги…
Прочь, Маша! Прочь!
У него теперь другая жизнь. Другие приоритеты. А ты, девочка, позволь себе ещё немного свободы. Ещё глоток. Один-единственный глоточек. Потому как и этот у тебя скоро отберут…
— …Вы напомнили мне одну женщину. Очень необыкновенную женщину. Ваши жесты, походка, реакции, даже ваш личный аромат, замешанный на страхе и предвкушении… — Исаев делает кратковременную, волнующую паузу.
Склоняясь к моему виску, проводит кончиком носа по кромке уха. Я вздрагиваю, словно поражённая током. Нервно сглатываю. Его пальцы сильнее впиваются в мои ключицы, будто хотят их сломать. Он меня сейчас убьёт! Потому что от переизбытка эмоций я задыхаюсь. Сердце стопорится в груди. Ни вдох, ни выдох совершить не могу. А он медлит, пробуя мной надышаться.
Не могу такое выносить.
Господи, не могу!
Повисшая звенящая тишина режет сердечную мышцу пополам, а затем насыщенный феромонами воздух взрывается…
— …Всё, как у моей покойной жены, — хрипло выдыхает, прижимаясь сильным горячим телом к моему. — Вы верите в двойников?
— Н-нет. От-пус-ттите… — едва узнаю свой надломленный голос.
Кажется, связки вот-вот лопнут от перенапряжения.
Не помня себя, вырываюсь из его рук, сбрасываю пиджак и стремглав мчусь к дверям, которые вовремя распахивает Гера.
— Вот ты где! — прищурив свои любопытные глаза, Астафьев анализирует обстановку.
И если по мне можно прочитать всё и даже больше, то Руслана в данный момент не понять.
Он как закрытая книга.
— Милая, тебя ищет Илья, — добавляет Гера, как бы между прочим. — Нам пора на аукцион. Варламов сказал, ты согласилась в нём участвовать. Это так?
Кивнув, вжимаюсь в его грудь. Прилипаю, словно к родному отцу. Меня дико трясёт. Вспомнив о подвязке, в очередной раз жалею, что поддалась на уговоры куратора фонда.
— Идём? — сиплю я, желая поскорее убраться с террасы.
Обняв меня за плечи, Гера поднимает на Исаева нечитаемый взгляд.
— Руслан Георгиевич?
— Я позже подойду, — отвечает мой муж, засовывая руки в карманы брюк. Не оборачиваясь, он продолжает смотреть куда-то в даль. Ветер пронизывает насквозь его рубашку. Но Исаеву, кажется, всё равно. Он даже не вздрагивает от холода.
— Тогда отличного вечера, — желает ему Гера, пропуская меня внутрь.
— И тебе, Георгий Анатольевич.
