По зудящим зарубцевавшимся шрамам. Выжигает в сердце дыру. Ядом вены накачивает, отравляет, закручивает их в болезненные жгуты. Терпеть такое — чистой воды мазохизм…
— Господи, прекрати! — возмутившись, супруга мило краснеет и на секунду захлопывает свой охренительный рот. Грудь вздымается так часто и высоко, что я невольно на неё засматриваюсь, пока Машка, поджимая губы, шокировано пялится на меня и пыхтит. В её глазах вспышками ярость мелькает.
Это то, что мне нужно. Хочу видеть её настоящей. Живой. Горячей.
Той, которой увлёкся без памяти ровно год назад.
— Я не выбирала это чертово украшение. Отпусти меня! — шипит. — Сделай вид, что я для тебя по-прежнему мертва! — дёрнувшись, добивается лишь того, что я крепче вжимаю её в себя.
— Много просишь, Маша, — музыка начинает звучать более ярко на более громкой динамике. Ускоряю движения на сильных долях тактов, рассекая с ней в пространстве между танцующими и зрителями. Маша довольно неплохо справляется, и я вхожу в азарт. — Милая, я не могу тебя отпустить.
— Руслан, пожалуйста, — умоляет она. — Мне душно. Я сейчас умру.
В ответ отрицательно качаю головой.
— Тебе не привыкать. Справедливости ради надо отметить, что для ходячего трупа, ты выглядишь сногсшибательно.
— Прекрати так говорить!
— Неужели живая? — с наигранным удивлением переспрашиваю я, дабы раззадорить жену ещё больше. — Нужно тебя окропить святой водой. Изгнать демонов из прекрасного тела. Ах, да! Я заценил чулки. Гера, походу, тоже в восторге. Как и многие другие в этом зале, желающие тебя трахнуть.
Для кого ты их надела?
— Боже, ты и вправду сумасшедший, — обтекая, Маша закатывает глаза.
— Как и ты, — хмыкаю я. — Но хоронить себя заживо я не пробовал.
— Дьяволу это не нужно.
— А ведьме это зачем? — отбиваю её выпад, беря курс к запасному выходу из зала.
— Ты псих!
— Сучка!
— Что??? — возмущённо открыв рот, Маша сбивается с ритма.
Впиваюсь пальцами между тонких ребер. Давлю на неё взглядом. Да так, чтобы дышать не смела.
— Что слышала, — рублю.
— Рус, пожалуйста, мне плохо. Я не могу танцевать. У меня кружится голова. Я испорчу твои туфли, — наступив мне на носок, спотыкается. Подхватываю её за талию и, приподняв над полом, выношу из зала в коридор."
"— К херам туфли, Маша! — рычу, как только захлопывается дверь, отрезая нас от шума и любопытных глаз. Жену впечатываю собой в обивку, блокируя выход. Пискнув, Мария прекращает трепыхаться и мелко начинает дрожать. Кожа покрывается мурашками.
