Подумай об этом.
Захлопнув рот, замечаю наши отражения в декоративных зеркалах, и кровь снова бросается в лицо. Да, возможно он прав, но меня всё ещё бомбит от горькой обиды. От боли, которую он мне причинил. И от любви, которую я к нему до сих пор испытываю. Всё настолько противоречиво, что я схожу с ума.
Мои щеки, исцарапанные его щетиной, горят огнем. Губы алые и распухшие. Пекут от поцелуев. Волосы взъерошены. Глаза лихорадочно блестят.
Швейцар с любопытством оценивает мой непрезентабельный вид. Только слепой бы не понял, чем мы занимались в безлюдном, мало освещенном коридоре минуту назад.
Боже, я всё ещё не верю, что мы с ним встретились.
— Идем, — стерев с лица улыбку, Руслан авторитарно притягивает меня к своему боку. Свободной рукой выхватывает из рук гардеробщика шубку и срывается со мной на выход.
Я нервничаю. Чувствую себя жертвой, угодившей в лапы зверя. И чем больше проявляю сопротивление, тем сильнее становится его хватка. Пальцы жестче впиваются между ребер. В какой-то момент Руслан и вовсе приподнимает меня над полом и без труда выносит из фойе.
— Маша, только не делай глупостей, прошу, — говорит муж, ставя меня на ноги перед выходом и кутая мои плечи в теплый мех. Он, как никто другой, тонко чувствует мой страх.
Господи, я не готова к разговору. Только не сегодня. Мне нужно прийти в себя. Переварить всё, что выплеснулось на эмоциях в душу. Обдумать. Остыть.
— Подождешь меня с Ромой в машине. Я скоро вернусь, и мы спокойно всё обсудим. Попробуем спрогнозировать наше будущее.
Поговорим об ошибках. О твоих детях. Наших детях, — тут же исправляет себя, а у меня сердце в пятки рывком уходит и разбивается вдребезги. Не собрать. Не склеить. Не запустить даже самым сильным разрядом тока…
Именно этого момента я боялась как огня.
Старалась об этом вообще не думать. Погружалась в заботу о детях и ими жила.
— Маша? — взяв меня за подбородок, Исаев вынуждает посмотреть ему в глаза. Зрачок в зрачок, и я словно в омут ныряю. С головой. Без страховки. И лечу на дно. Знаю, что наверняка разобьюсь.
В его зрачках теплится надежда, а я как ревнивая глупая дура, не знаю, что ему ответить. Как побольнее вырвать из него душу и протащить по битому стеклу."
"— Они ведь мои? Верно? Липовые документы ничего не значат. Ты родила их от меня. Я хочу увидеть детей.
Сглатываю, погружаясь в давящий вакуум. В голове нарастает шум. По груди расползается пятно серной кислоты. Я не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. От нехватки кислорода темнеет в глазах.
