Погружаясь в сладостное марево, растворяюсь в нём до конца и чувствую себя неприлично счастливой…
Глава 43. Поздний ужин
Руслан
— Голоден? — интересуется Маша, придя в себя после очередного постельного поединка со мной.
Снимаю жену со своей груди и переворачиваю на спину, нависая над ней. Впиваюсь взглядом в распахнутые глаза. Красивые они у неё. Манящие. Пьяные… Я снова тону, испытывая прилив возбуждения. Не могу насытиться ею. Налюбоваться. Не могу выпустить её из рук.
Моя она. Вся, до последней молекулы моя.
— Очень… — запоздало шепчу я, целуя сладкие, искусанные мною губы.
Скользнув взглядом по Машиной груди, склоняюсь над ней, нежно облизывая истерзанный сосок. Затем дую на него, чтобы охладить. Содрогается, закатывая глаза.
— Божжже, Рус… Четвёртый раз я не выдержу, прости.
Довольно улыбаюсь, осознавая, что перегнул палку. За год во мне скопилось столько энергии, столько тестостерона, что за ночь не растратить никак.
— Если не выдержишь, тогда я с удовольствием поужинаю. В прямом смысле, — добавляю, сжимая пальцами грудь вокруг ареолы.
Выдавливаю струйку молока. Жадно, с каким-то диким азартом слизываю его с кожи и меня по новой кроет. — Маш… я голодный как волк.
Поднимаю на неё осоловевший от предвкушения взгляд. Чувствую, как пах в очередной раз наливается свинцом. Тяжелеет.
«Беги, девочка… Беги от меня скорее. Иначе я снова тебя залюблю…»
Услышав каким-то чудесным образом моё мысленное предупреждение, Машка выползает из-под моего напряжённого тела, чтобы покинуть кровать.
Нехотя выпускаю её из рук.
Перекатившись на спину, издаю разочарованный вздох. Приходится обхватить ладонью занывший член и направить всю свою энергию на то, чтобы усмирить возникшую похоть.
Мне бы снова под душ.
Холодный.
Желательно без неё.
Без моей соблазнительной ведьмы…
Матерь божья, всё ещё не верю, что Маша жива…
— Что? — спрашивает она, поймав меня за голодным разглядыванием её утончённого тела.
— Сама как думаешь? — опуская взгляд на аппетитную грудь жены, слизываю с губ остатки молока.
Заметив это, Маша до корней волос загорается неловким румянцем. Становится ещё более сексуальной и привлекательной.
Любуюсь её гибкостью, движениями. Залипаю взглядом на попке, когда она приступает поднимать с пола разбросанную нами одежду и как бы невзначай прикрываться ею.
Как же было в ней тесно и охренительно горячо.
Нахлынувшие воспоминания вынуждают зажмурить глаза и задержать дыхание.
Считаю до пяти.
Черррт! Лучше так не делать сейчас.
Не в этом доме.
