— Мы не оговаривали время, — отвечает Милана. — Руслан просил каждый день докладывать ему о состоянии тестя. Что у тебя за шишка на лбу?
Прищурившись, Мила бережно прикасается кончиками пальцев к гематоме.
Шишка небольшая, но всё ещё побаливает. И я шиплю от неприятных ощущений.
Одёрнув руку, подруга виновато озирается на Тамару.
— Она тебе ещё не сказала? — интересуется та у Миланы.
— Что не сказала? — сглатывает Мила, переводя на меня вопросительный взгляд.
— Тома… — недовольно простонав, даю понять, что не хочу обсуждать аварию.
— Что, «Тома»? — ворчит няня, принимаясь заваривать какой-то чай. — Благодари Бога, что осталась жива. И что детей твоих сиротами не оставил.
— О чём это она? — вздёрнув бровь, Милана подозрительно пялится на меня.
— Я разбила подарок Геры, — виновато пожимаю плечами. — Не справилась с управлением тачки на скользкой дороге. Влетела багажником в дерево. Как раз на выезде из посёлка.
— Это когда умчалась от Исаева?
— Угу, — поджав губы, мычу.
— Твою ж мать… — Миланка досадливо морщится.
— Нужно было молча всё сделать. Это моя ошибка. Прости, Машка. Я хотела тебе помочь. Хотели сделать как лучше, а получилось как всегда…
— Не вини себя, Милана. Ты очень много для меня сделала. Я жива. Всё обошлось. Главное, папа рядом.
— Да уж… Обошлось, — ворчит подруга, вставая на ноги. — Я вижу, как обошлось. Тёть Тома, помогите Машку поднять.
— Я сама. Не надо. Лучше ужином займись. Я сейчас. Только на ноги встану и помогу вам нарезать салат.
— Лучше посиди на стуле.
В сторонке, — предлагает Мила, отодвигая подальше режущий предмет. — Тебе нож доверять нельзя.
— Да ладно тебе, — усмехаюсь, почувствовав прилив сил. — Лучше дай мне руку, я поднимусь.
* * *Заставив меня выпить очередную порцию успокоительного, Тома принимается разогревать в духовке жаркое из говядины. Мила берёт на себя готовку овощного салата. Я делаю бутерброды с ветчиной и клюквенный морс. У меня всё ещё кружится голова, но я стараюсь не думать об услышанном.
Стараюсь.
Но, честно говоря, хреново выходит. Настолько хреново, что у меня руки чешутся набрать его номер и спросить: почему? Почему он не чтит память обо мне после того, как хотел разбиться, когда подыхал из-за моей смерти?"
"Уже отболело? Забыл? Вырвал меня из своего сердца раз и навсегда?
Не могу смириться с тем, что у Руслана появится ещё один наследник.
Не наш с ним ребёнок. От абсолютно чужой женщины. И уж точно не от любимой. Младенец — наполовину Исаев.
