Собственность Грешника

— Это откуда же такая уверенность, интересно мне знать?

Невольно нахмурилась. Он неспособен на любовь. Алекса интересуют только его бизнес и деньги. А женщины при мне никогда у него не задерживались, кроме невнятного брака на полтора года.

— Я думаю, ты путаешь похоть с любовью, — ответила я не сразу. — И… пожалуйста, не говори глупости. Я уже просила тебя.

— Я не путаю, — сказала Юля. — Он только тобой бредит. И ничего он тебе не сделает. Он ждёт, что ты придёшь к нему.

Я опустила глаза. Я не хотела об этом говорить.

Будто если я не стану произносить это вслух, то и проблема решится сама собой. И уж тем более я не желаю говорить о том, что после разговора со следователем я задумалась о том, что Алекс — единственный человек на свете, который может меня вытащить из этой непроглядной задницы… И я уже на грани, чтобы действительно пойти к Северову и попросить о помощи. Не ради Пашки, а ради Ксюши и себя. Я очень испугалась…

Только не знаю я, как мне на это решиться.

Пашка был всем для меня, первым и единственным, отцом нашей желанной малышки. Я даже мысли никогда не допускала, что у меня может быть другой мужчина.

К тому же Алексей всё равно аннулировал сделку. За что спасибо активистке Юлии…

— Юль, Алекс сказал, что из-за твоей выходки он уже больше не ждёт меня.

— Ну ты вроде и не хотела к нему идти? — посмотрела на меня сестра. — Ты передумала?

— Я не знаю! — почти взвыла я и уронила голову на стол.

Тихонько разрыдалась, чтобы не напугать Ксюшу.

Я так устала за все эти дни, что сил никаких не осталось…

— Ну, милая, — стала гладить меня по спине сестра, придвинувшись ближе. — Прости, я не хотела всё испортить. Я хотела как лучше… Успокойся, пожалуйста, ты мне сейчас сердце рвёшь.

— Это ещё… далеко не всё… — пыталась я говорить через слёзы и душащие меня рыдания. — Я была на свидании с Па… Пашей.

— И что? — вытянулась в струну сестра. — Что? Что он сказал?

— А он у нас оказался не только вором, мошенником, но ещё и игроком в казино и покер.

Юля молчала, опустив глаза.

— И он, оказывается, почти всё, кроме трусов — причём моих трусов, уже и проиграл.

— Не знаю, — удручённо покачала я головой, обняв себя руками. — Придётся распродать, что осталось, чтобы погасить его долги. Когда нам снова позволят распоряжаться нашим имуществом самим.

— Жесть… — только и смогла прокомментировать Юля данную ситуацию. Сестра тоже казалась шокированной.