Собственность сводного брата

— Да я не любитель шумных компаний.

— Интервью решил у меня взять, Распутин? Или хочешь узнать, как сын мажора превратился из задиры в адекватного парня.

Я откинулся на спинку кресла и рассмеялся.

Значит, узнал. Хотя фамилия Распутин не такая распространенная.

— Да, Ник, я бы хотел узнать. Хрен знает, чего мне стоило не вытряхнуть из тебя, как ты провел эти годы.

Ник тоже рассмеялся. И я даже подумал, что он бы обязательно понравился бы Мире. Светловолосый. Симпатичный в ее понимании. Даже смазливый.

— Ты мог просто спросить.

Знаешь, я ведь следил за тобой, когда ты на коньках учился кататься. Потом обиделся, что ты меня с собой не взял. Я ведь старше, а чувствовал себя маленьким. Это бесило. Но когда я вернулся домой, то понял, что ты во всем был прав. И что время, проведенное за разговорами с тобой, гораздо ценнее, чем все, чему меня учит отец.

— Я сейчас расплачусь.

— Да, как-то сильно мило для меня. Но я говорю, как есть. Короче, начались конфликты. Я отказывался принимать его образ жизни, сбегал, потом меня взяли в хоккейную команду.

— А сюда чего приехал? Если давно в спорте, тебя бы везде с руками бы забрали.

— Честно? Узнал, что ты здесь. Давно хотел увидеться.

— Ты мог просто позвонить? — удивился я.

— Да, но тогда я бы не познал таинственную русскую землю, — усмехается он и пьет чай, потом вдруг замирает, словно увидел приведение. А я чувствую на себе две нежные ладошки.

— Теряешь хватку, братец, раз даже не почувствовал, как я болела сегодня за тебя.

— Мира, — в горле пересыхает, хочется скрыть ее с глаз, хочется укрыть собой, бесконечно вдыхать сладкий нежный аромат ее кожи.

Но все, что я теперь могу, это улыбнуться и делать вид, что люблю ее только как брат.

— Вот это сюрприз так сюрприз.

Встаю, чтобы крепко ее обнять, и вспоминаю о Фогеле. Он сидит и со спокойной улыбкой смотрит на нас.

— Это моя Мира, — представляю я, выдвигая для нее стул, но тут же оговариваюсь.  — Моя сестра Мира.

— Та самая? — хмурится он, а я быстро вспоминаю, что именно он о ней знает, а главное о моем к ней чувстве.

Ничего критического.

— Та самая? И много ли Ярослав говорил обо мне?

— Постоянно. Сильно задолбал этим в детстве. Но я ведь не знал, что ты настолько хороша.

Хочется сломать ему шею, вырвать язык и выколоть глаза. Но я знаю, как Мира тащится от комплиментов.

— Ты главное помни, с кем разговариваешь.

— Да я-то что. Все приставания только после свадьбы, — широко улыбается он и снова смотрит на меня.