Содержанка. Книга 2

***

В ту ночь, сразу после зачатия, Алекс первым делом отправился в душ. Потом мы долго принимали вдвоем ванну. Я лежала в его объятиях, прижималась к груди, изредка целовала шею. Так сильно его обожала. Я даже почти не думала о том, какие у меня толстые ноги и безобразный живот, чем занималась все последние месяцы. Искренне обнимала, играла с пеной, с волосками на его груди. Алекс в основном молчал, только стискивал иногда крепко, в себя вжимая. Когда, наверное, накатывало. Чуть не потеряли же друг друга, глупые.

У него голова гудела после перелета, он от усталости не мог уснуть, как это часто бывало в таких случаях. Сон не шел, но и на активность энергии не оставалось. Алекс откинулся назад, дышал медленно.

— У тебя есть выпить? — спросил, немало удивив.

Потому что обычно не пил никогда. Алкоголь делал его не в меру веселым. Как по мне, так муж становился классным, но сам Алекс наутро стеснялся своего поведения, предпочитая оставаться трезвым.

— Магазины, наверное, не продадут уже, поздно. Хочу проспать часов десять.

— Никому не скажу.

— Надо вникнуть, а котелок не варит. — Алекс постучал по макушке. — Просто ноль.

Мне так сильно захотелось ему помочь, облегчить состояние, что я ответила:

— Есть виски, кажется.

Потом, спустя время уже, догадалась, что это было зря. Почему я не выбросила ту бутылку? Понятия не имею. Она стояла в шкафу, внизу, где лежали подаренные мамой скатерти, которыми я в жизни не пользовалась.

— Будешь?

Алекс тогда уже напрягся, я ведь не пила виски, и никто из моих подружек не пил. Редко-редко — шампанское. У него испортилось настроение, а я не заметила. После ванны мы обтерлись, я приготовила легкий ужин, налила в стакан виски, добавила лед. Алекс покрутил в руках начатую бутылку.

— Друзья из универа приходили, — пояснила я.

Он кивнул. Выпил, поел, мы завалились спать. Спал он долго, всю ночь и почти до полудня. Я сделала завтрак, оставила любовную записку.

Хотела его в губы поцеловать — отвернулся. По щеке мазнула, испугалась равнодушия, которое излучает. Он никогда раньше не был таким отстраненным, это вообще было не его — язвить, хамить, отворачиваться. По крайней мере, в моем отношении.

— Какая муха тебя укусила? — спросила я, разуваясь. — Отдохнул?

Он цокнул языком.