Хоть от Кирилла он зачат, хоть от папы Римского.
Отпустив перепуганную Свету, я отступила назад. Эмоции немного поулеглись, но лишь для того, чтобы я настояла на своём: пусть убирается ко всем чертям и больше не смеет приближаться к моему дому даже на расстояние пушечного выстрела.
– Вон! – рявкнула я, указав Светлане на выход. – И больше чтобы духу…
Она подскочила ко мне и, пока я стояла, растерянная, сунула мне в руку бумажку, которую извлекла из кармана курточки. А потом развернулась и убежала прочь, вновь начав рыдать по дороге к лифтовому холлу.
Я же быстро ретировалась в квартиру и смогла хоть отчасти прийти в себя лишь в тот момент, когда заперла за собой дверь на все замки. Это не вернуло мне чувство безопасности, которого я лишилась стараниями Светланы, но хотя бы выставило физические преграды между мною и больной фантазией молоденькой шлюшки.
Вернувшись на кухню, я первым делом выбросила испорченные бутерброды. Даже если бы они были верхом кулинарного искусства, я бы к ним не притронулась.
Аппетит пропал.
Взяв телефон, я стала раздумывать, стоит ли набрать номер Кирилла и рассказать ему о визите Светланы. Очень быстро пришла к выводу, что нет. О её приходе мы станем говорить тет-а-тет, чтобы я видела лицо мужа. Смотрела в те глаза, где каждый оттенок эмоций был мне знаком до чёрточки, и понимала, как Кир отреагирует.
А потом я стала задавать себе вопросы. Что ты станешь делать, Виолетта, если рассказ Светы окажется правдой? Как переживёшь это жуткое предательство, если всё же допустить мысль о том, что оно могло состояться?
Трусливо хотелось просто взять и забыть о прибытии молоденькой шлюхи.
Но я понимала, что это невозможно. А когда мне позвонил сын, который был весьма чем-то озадачен, если судить по голосу, сердце моё заколотилось о рёбра.
– Мам… такое дело… я тут случайно бабулю подслушал, пока она на огороде говорила с папой по телефону. В общем, они какую-то бабу обсуждали вроде как.
Макс замолчал, а я ощутила, что полетела вниз, будто на американских горках. Только без страховки и без возможности затормозить.
– Какую… бабу? – выдохнула я, даже не ругая Макса за пренебрежительное слово в адрес какой-то женщины.
– Какую-то Свету. Бабуля говорила, что она никуда от папы не денется. И чтобы он не переживал, что её потеряет.
Максим снова сделал паузу, пока я пыталась смириться с этим сюрреализмом.
