Соединенные Штаты России 2

Новости, конечно, были ошеломительные, но после Испании и инквизиции их уже мало что могло удивить. Единственный, кто странно отреагировал, был Марат.

Он как-то стих, замолк и не лез ни с какими вопросами, в отличие от Дзю и Гека.

— Так что вот так, ребята, — закончил рассказ Рим. — Надо договорится, кто пойдет в обратный рейс на судне, чем загрузим корабль, ну и по мелочам порешать. Что скажете?

Марат подошел к Риму этим же вечером:

— Обсудить бы тут надо.

— Рим, новостей сегодня дохера свалилось, но вы уже эти капсулы пробовали? Ну, те, в которых замораживают?

— Нет.

— Да Фаэт твой может что угодно сказать.

Рим удивился и уточнил:

— Тебе что-то не нравится, Марат?

— Не то, чтобы не нравится…

— Так, в чем тогда дело? — Разумовский действительно не понимал.

Марат как-то нервно передернул плечами, пару раз вздохнул-выдохнул, как будто собираясь с духом, и сказал:

— Андрей, у меня там, — он неопределенно мотнул головой, — сыновья остались.

Рим сочувственно положил ему руку на плечо:

— Я понимаю, Марат… Только, что мы можем изменить?

— Я могу лечь в эту гребанную капсулу, и дожить до нашего времени! Понимаешь?!

Разумовский оторопел. В голове у него одновременно, завертелось куча возражений, но он сдержался, указав Марату только на одно:

— Послушай… Так получилось, что мы вляпались сюда… Сейчас мы меняем историю. И со временем поменяем ее еще сильнее. Ты понимаешь, что там, в будущем, в новой ветке этой истории, твои родители могут просто не встретится? Пойми, Марат, скорее всего, там не будет не только твоих детей, но и тебя.

— Рим, давай хотя бы спросим этого Фаэта? Посмотрим, что он скажет. Все же у него багаж знаний побольше нашего, и о временных потоках он должен знать хоть что-то. Ну вдруг есть шанс?!

— Хорошо. Вам всем все равно придется беседовать с ним не один раз. Так что, давай порешаем так, если Фаэт даст тебе добро, ляжешь в криокапсулу.

Фаэт общался с вновь прибывшими, они часами торчали в тренажерных капсулах, стараясь догнать остальных, а Разумовский, в свободное время, обсуждал с Ксеном будущий корабельный груз.

Как ни странно, к обсуждению груза подключилась и Анжела.

— Какие какао-бобы, Рим? Европа их знать не знала и не любила.

— В смысле, не любила?

— В прямом смысле.