Соединенные Штаты России 2

На похоронах были цветочные гирлянды, почетный караул из воинов ягуара, большие дары семьям погибших и обещание пожизненной пенсии от государства. Плюс роскошный поминальный пир, на который были приглашены сами белые боги, все члены семей погибших, включая прислугу, у кого она была, и жители Нижнего города.

Жителям Верхнего города было велено сидеть по домам. Этими похоронами поднимался авторитет простых солдат и как бы давалось обещание, что остальные павшие в войнах будут удостоены таких же почестей.

Поминальный пир Фифа высидела с трудом. Разумовский несколько раз бросал на нее беспокойный взгляд, ожидая срыва, но она выдержала до конца, зато позднее, когда вернулись во дворец, она очень тихо спросила:

— Андрей, ты понимаешь, что мы ведем себя как равнодушные сволочи?

— Анжела, я предупреждал, что это будет непросто. По сути, любой правитель — равнодушная сволочь.

— Рим, неужели нельзя избежать этих стычек с майя?! Ты же понимаешь, что там погибнет не семь человек, как сейчас.

Потери будут исчисляться сотнями.

Рим пару раз вдохнул-выдохнул, чтобы успокоиться и не сорваться, и начал объяснять:

— Пойми, Анжела, мы уже спасли миллионы жизней, когда развернули отсюда Колумба. Другого выхода у нас просто нет. Мы можем не вмешиваться в эту войну, и тогда погибнут не сотни, а тысячи. Учти еще такой момент: эти войны были без нас, и не мы их причина.

Фифа молчала, медленно перебирая в пальцах подол собственного платья. Андрей ощущал жалость и растерянность.

Он понимал, что девчонка не вывозит эту нагрузку, но совершенно не представлял, чем можно помочь. Пауза все длилась и длилась, наконец Разумовский тихонько спросил:

— Анжел, если тебе очень уж тяжело, всегда есть выход — криокамеры. Пойми, никто не будет считать тебя слабаком или предателем…

— Я думала об этом, Андрей. Не один раз думала. Но знаешь… Ложиться в камеры мы собираемся на очень долгий срок. Совсем не факт, что Фаэт не будет вас будить.

К чему я приду в итоге? Мне будет двадцать пять, а вам, вполне возможно, уже за полтинник. Вы все уйдете раньше меня.

Она передернула плечами, как от озноба, еще немного помолчала и сказала:

— Нет, дорогой. Я трусиха и эгоистка. Мне страшно даже подумать о таком, поэтому я пойду с вами.

К себе в комнаты Рим возвращался не слишком довольный результатом беседы: «По сути, она прекрасно держится… Все же биологически женщины не предназначены для войны.