Соединенные Штаты России 2

Рим поморщился, как будто от зубной боли и ответил:

— Да в целом, Вася, все у нас нормально. Почти все идет по плану: железо добываем, обрабатывать учимся, первый пресс для ковки поставили — лопаты штамповать…

— Андрей, это я и без тебя знаю: и что язык учат, и что алфавит изменили, и что Веспуччи к весне скотину новую привезет. Я не о том. Команда ведь не слепая, видят, что ты киснешь.

— Вот еще нашлись на мою голову психологи армейские, — буркнул Рим.

— Рим, я же не настаиваю… Но, может, поговорим — легче станет?

— Поговорим… поговорим… Ну, давай поговорим.

Вышли из дворца и медленно, не обращая внимания на идущую сзади охрану, двинулись в сторону пирамиды. Оба молчали: Бык не хотел торопить командира, а тот, похоже, не знал, с чего начать. Наконец дошли до одной из каменных скамеек и Рим уселся, вздохнув, как столетний старик. Бык осторожно сел рядом, стараясь не нарушать молчание капитана и давая тому время собраться с мыслями.

— Жениться я надумал, Вася.

Охреневший Бык даже посветил капитану в лицо фонариком, пытаясь понять, не прикалывается ли тот. Рим жмурил глаза от яркого света, защищался ладонью и кривил морду, так что Бык ничего не понял.

— Ну, это…Ты, конечно… — Василий резко встал со скамьи, постоял с минуту, перекатываясь с пяток на носки и также резко сел, сказав, — Ну ты даешь, капитан! А на ком?

Кажется, вопрос удивил Рима. Во всяком случае удивление слышалось в его голосе:

— На Фифе, конечно! Можно подумать, здесь какой-то охрененный выбор есть.

— А… А зачем, капитан? — Бык все еще сомневался, не шутка ли это.

— Вась, ты посмотри на нее, она ведь, по сути, неплохая девка, но солдат из нее — как из говна пуля. Она схуднула последнее время так, что скоро одни сиськи останутся. Если мужики все в норме, то ей эта жизнь явно поперек души! Ну жалко же девчонку! — к концу собственной речи Разумовский невольно повысил голос и, казалось, испытывает некое раздражение от непонятливости собеседника.

Бык некоторое время молчал, а потом задал очень закономерный вопрос:

— Рим, а что ты орешь? Ты вот сейчас кого убеждаешь — себя или меня? Ты думаешь, прям ей за радость будет такая семья? Или она совсем дура и не поймет, почему ты к ней полез?

Рим помолчал и спокойно спросил:

— А что делать, Вася. Пашет она на совесть, жаловаться грех. Но ты вспомни, даже на новогодний праздник наряжаться не стала.