Соединенные Штаты России 2

Он умеет обходиться малым. Все, что необходимо для жизни, он несет на себе.

— А вода? Одеяла? Ночью ведь в пустыне может быть достаточно прохладно. Да и скорость передвижения пешком невелика. Получается, вы идете от города до города, тридцать дней или даже больше?

Кент вздохнул, набираясь терпения, и ответил:

— Мы не идем, Рим. Мы бежим.

Кент что-то крикнул резким голосом, и один из солдат, подойдя к нему, застыл.

Объяснив все это собеседнику, Кент встал и, показав солдату на какую-то удаленную точку, спросил:

— Видишь дерево? — дождавшись кивка, скомандовал, — Добеги и принеси мне ветку.

Воин кивнул, развязал узел своего «одеяла» и, сложив под ноги «ягуару» вместе с наплечной сумкой, побежал в сторону дерева. Рим прикинул: «Не меньше километра. Интересно, как быстро сбегает?»

Бежал вояка хорошо. Это было заметно сразу. Ровный монотонный бег, не слишком быстрый, но и отнюдь не медленный. Такой темп, похоже, он мог держать долго, потому что, добежав до дерева, и выломав какую-то ветку, он ровно такой же трусцой отправился назад.

Кент, взглянув в глаза Разумовскому, сказал:

— Вот так каждый из воинов может бежать от первого луча солнца, до последнего.

За бегом с любопытством наблюдали и все остальные члены команды.

— Слышь, ребята, а парень-то — молодец! Глянь, как ровненько трусит!

— Да, Бык, — насмешливо протянула Фифа, — ты со своим весом навряд ли так сможешь.

Бык усмехнулся и сказал:

— Хочешь наперегонки?

— Отставить.

Во время дневного привала кормежки не было, и к вечеру даже терпеливый Чук жалобно посматривал на Рима, ожидая команды на привал. По прикидкам командира, за день они таким табуном прошли, дай бог, если километров двадцать пять — тридцать.

«Ладно, для первого дня терпимо. Вообще, если быть честным с сами собой, задница у меня болит, будь здоров. У остальных, думаю, тоже.».

Горячего ужина, к огромной грусти бойцов, не было. Хотя один из рабов и тащил здоровенную медную лоханку, закрепленную на спине, но положить в эту «кастрюлю», к сожалению, было нечего.

Гостям, как и всем, раздали сушеные лепешки из маисовой муки, довольно непривычные на вкус, и щедро наделили какой-то сушеной дрянью. Конечно, специально для них Ксен, как главный в этом походе, выставил горшок меда, кучку чуть примятых свежих помидор и огненно-яркие стручки чили, но ни он сам, ни военные к этому не притронулись.