Соединенные Штаты России 2

И приехавший на побывку курсант первый раз не просто заступился за мать, не давая пьяненькому «хозяину жизни» построить семью, а хладнокровно и с полной уверенностью в своей правоте умело избил отчима.

Прав был мальчишка или нет, судить сложно. Но, почти пятнадцать лет его жизни, прошедшие под страхом дня зарплаты, в собственных глазах Василия оправдывали полностью. А самое интересное в этой ситуации было то, что остаток жизни мать доживала в полном покое. Ни кодировки, ни гипноз, ни периодические увольнения с завода не могли остановить отчима.

А вот хороший мордобой смог.

Тут ситуация была еще проще. Этот самый Лаго Кардосо вызывал у Быка только раздражение, поэтому он, помолчав, повторил:

— Поможет. А не поможет, добью урода.

Утро, вполне ожидаемо началось со скандала.

Ночью, дождавшись, пока из капитанской каюты прекратятся доноситься голоса, Василий без стука распахнул дверь, чуть не подавившись волной спертого перегарного воздуха, посветил фонариком на койки, где спали уставший капитан Бланко и храпящее пьяное тело его братца.

Сгреб со стола недопитый кувшин вина, посветил по полу и нашел еще один, целый и запечатанный. Прихватив добычу, вышел на палубу, оставив дверь приоткрытой.

Оба кувшина, не заботясь о сохранности посуды, он хладнокровно кинул за борт, и только после этого отправился спать.

И утро, вполне ожидаемо, началось со скандала и криков…

Мрачноватый сеньор Басилио, даже не успевший умыться, вышел на палубу. По идее, с утра они собирались отплывать, но сейчас трясущийся с перепою Лаго орал на капитана, требуя спустить шлюпку на воду.

— … не тебе учить меня жизни, сопляк!

Бык мрачновато ухмыльнулся, хрустнул шеей, потягиваясь и разминаясь, и ловко оттерев Бланко от брата, сказал заспанному Коту:

— Будь добр, придержи сеньора капитана…

Удар в солнечное сплетение, подлый и совершенно неожиданный для Лаго, вызвал у него резкий приступ тошноты и рвоты. Он даже не успел подняться с шероховатых досок палубы, как какой-то громила, говорящий с сильным акцентом, сгреб его как паршивого котенка за шиворот, и тыкая лицом в лужу рвоты, начал приговаривать:

— Я из тебя, скотина, отбивные сделаю и акулам скормлю!

Бывший капитан Лаго Кардосо не знал, что значит отбивная, да и вообще думать сейчас не мог.

Слишком плохо ему было. А здоровяк тем временем весьма умело пинал его ногами, не давая даже шанса подняться с грязной палубы.

В какой-то момент Лаго понял, что сейчас его просто забьют до смерти.