Соединенные Штаты России 2

Рим поморщился и добавил:

— Ребята, я все таки категорически против, чтобы Скрип и Задрот рисковали. Ну, сами подумайте. Здесь диалектов дохера, а без них компьютеры наши — просто ящики с картинками.

— Рим, я вроде как и понимаю, что ты прав, — несколько нервно вмешался Скрип, — только ведь ты и нас пойми. Мы живые люди. Всю жизнь взаперти не просидим. Давай так, один из нас остается с техникой, мы хоть по очереди будем чем-то заниматься полезным.

— Ладно, успеем еще обсудить. Надо бы узнать, как наших разместили.

Вы не забывайте, там кроме испанских матросов, у которых сейчас челюсть на полу лежит от количества золота, еще и этот парнишка, как его… — он щелкнул пальцами, вспоминая, — Давид. Кроме того, парни, мы забыли о самом важном.

— У императора, насколько я помню, был сын, который после него правил. Звали его Монтесума второй, империю он слил, не поморщившись. Да и кроме сынули найдутся и недовольные, и желающие на троне посидеть. Это сегодня они просто охерели, потому покорные все такие.

Путь от одной пирамиды до другой, занимал минут десять-пятнадцать. И пока бойцы с интересом при свете дня оглядывали окрестности этого замкнутого города, Рим, поманив к себе Махо, расспрашивал его:

— … и еще нам нужно, чтобы воины и самые значимые люди империи принесли нам присягу.

Слово «присяга» в языке ацтеков Разумовский не нашел, и потому произнес его на португальском.

— Что такое «при-ся-ка», о, Великий? — заглядывая в глаза Риму, спросил жрец.

Он, в отличие от Ксена, вообще лебезил просто неприлично, и Разумовский подумал, что Ксена нужно побыстрее выдергивать сюда и определять его в начальники.

«По сравнению с этим слизнем в Ксене военная косточка очень даже чувствуется. Не знаю, в кого там этот Махо верит, но вот как раз у Ксена вера искренняя, а этот, хоть и верховный, больше за свою задницу боится.».

— Присяга — это клятва верности нам. Когда Ауисотль пришел к власти, бойцы и люди клялись ему?

— Расскажи, как это происходило.

Рассказа как раз хватило до второй пирамиды.

Ничего слишком нового для себя Андрей не услышал. Заметил только, что команда прекратила оглядывать окрестности, и мужики прислушиваются к разговору.

Сперва, разумеется, просили благословения богов, и будущий император приносил им в жертву тридцать дней подряд десять раз по тринадцать рабов. Получив уверение жрецов, что жертва принята и боги смотрят благосклонно на нового правителя, бойцы дали клятву выполнять его приказы до смерти.