Соединенные Штаты России 2

Шестой день плавания достался команде довольно тяжело — погода портилась, волны поднимались все выше, качка становилась сильнее.

Первый, как ни странно, свесился через борт Бык. Через некоторое время компанию ему составил Марат. В этот раз оба блевали с подветренной стороны: первого опыта, когда Василию пришлось менять рубаху, хватило всем.

Анжела, на удивление хорошо перенесшая качку, подставляла глубокую миску Давиду, который или блевал, или торопливо молился на незнакомом языке. Многих в команде мутило, но, к счастью, не до такой степени, чтобы слечь.

Разумовский наведался к капитану.

— Сеньор Кардосо, насколько это опасно?

Пожалуй, первый раз за все время Бланко Кардосо почувствовал себя в чем-то выше, чем эти непонятные люди. Он не стал ни улыбаться, ни насмехаться над чужой беспомощностью, а довольно спокойно пояснил:

— Сейчас не лучшее время для путешествий, сеньор Рим, но пока большой опасности я не вижу. Да и шторм не так уж серьезен. Ваш «ди-зель» — потрясающая штука, сеньор Рим! Он перевернет все на свете! Ваших святых отцов благословил сам Господь, не иначе! Никогда в жизни я еще не чувствовал так…! — он мучительно подбирал слово, но так и не смог найти необходимое.

В этот раз со вторым братом Кардосо Риму пришлось заступить на вахту самому. Оставлять алкоголика без надзора никто не собирался. Лицо Лаго все еще отливало различными полутонами фиолетового, нос, похоже, навсегда останется кривым. Зато эта трепка внушила ему необходимое почтение к нанимателям, а Андрей немного лучше понял, за что капитаны получают свою зарплату.

На капитанском мостике не было ни серьезной будки, ни даже стекла, срываемые ветром соленые брызги, летели в лицо. За несколько часов вахты и Кардосо, и Рим промокли насквозь. В начале капитана немного спасало довольно тяжелая кожаная одежда, а Разумовского гидрофобная ткань униформы, но за несколько часов капли медленно и постепенно стекали по шее, пробираясь под воротник.

Впрочем, через сутки с небольшим волнение существенно стихло, и дальше они плыли в несколько более удобных условиях.

Утром на девятый день показалась земля.

К борту высыпали все.

Капитан, который до последнего сомневался в том, что там есть земля, сейчас, кажется, вздохнул с облегчением.