Услышав жуткий рев двигателя, повернула голову и увидела несущийся на бешеной скорости спортивный автомобиль. Останавливаться водитель не собирался. Я понимала, что мне грозит смертельная опасность, но не могла ничего поделать. На высоких каблуках не особо побегаешь, — выбрав взглядом самую молодую журналистку, горько усмехнулась.
— Ох, да! — выдохнула миловидная девушка-журналист и быстро-быстро застрочила в блокноте.
Одна попалась.
— В тот злополучный день княжич Михаил Игоревич предложил погулять после уроков.
Я много работаю, — грустно улыбнувшись, обвела взглядом женщин постарше. Те едва заметно покивали. На лицах появилось сочувствие. — После гибели родителей у меня на руках остались две маленькие сестрички. В семнадцать лет девушке быть главой рода, сами понимаете, очень непросто, — глубоко вздохнув, замолкла. Выждав пару мгновений, продолжила: — Князь Южный удивительный человек. Он абсолютно бескорыстно мне помогает налаживать дела рода. А Михаил, как вы знаете, мой одноклассник, — понизила голос и, на миг отведя взор, тихонько добавила: — Он хотел всего лишь сделать мою жизнь немного радостнее.
В толпе старшеклассников тут же послышались сочувственные возгласы и шепотки. Поглядывая то на них, то на нас с Катей, женщины-журналистки сосредоточенно писали в разномастных блокнотах, а мужчины задумчиво хмурились. На их лицах проскальзывало понимание."
"— Увы, — продолжила я ледяным тоном, посмотрев в бесстрастный объектив ближайшей камеры, — вместо легкой прогулки княжичу пришлось спасать меня от неминуемой гибели.
Не раздумывая ни мгновения, Михаил встал предо мной и не дал погибнуть. Водителя, управляющего тем самым автомобилем, сопровождала элитная охрана. На княжича разом напало несколько отлично подготовленных, опытных воинов. Разве пристало дворянину пасовать, отступать пред лицом опасности? — я обвела взглядом удивительно молчаливых журналистов. Остановив взор на статном мужчине, чуть-чуть нахмурилась.
— Конечно нет, — встретившись со мной глазами, твердо ответил тот.
— Вот и княжич не отступил, — кивнула я. Увидев одобрение, повысила голос: — Михаил Игоревич спас мне жизнь, проявил доблесть и отвагу, достойную настоящего дворянина. Уверена, каждая женщина со мной согласится: жить в мире, где есть такие мужчины, гораздо спокойнее, — тепло улыбнувшись, пробежалась взором по толпе. Все до единой журналистки согласно улыбались, мужчины же горделиво расправляли плечи.
Шах и мат. Эффект достигнут.
