Софья. Другой Мир 3

Очень красноречиво», — подумала с грустью, смотря на гигантскую кровать.

Меж тем Игорь обошел спальное место и усадил меня на небольшой диванчик. Устроившись рядом, пояснил:

— Здесь удобнее, чем в кабинете, — мазнув взглядом по моей застегнутой наглухо куртке, поинтересовался: — Ты внезапно начала меня бояться?

— Нет, — я качнула головой. А потом искренне призналась: — Но то, что ты хочешь обсудить, страшит.

Прищурив ярко-васильковые глаза, мужчина невозмутимо промолвил:

— Предпочитаю не додумывать за собеседника, а спрашивать.

— Я не хочу быть твоей любовницей, — произнесла, чеканя слова.

— Так и не будешь, — спокойно ответил он.

Ничего не понимая, я наблюдала за тем, как Игорь неторопливо встал, прошел к комоду, открыл верхний ящик и, что-то достав, вернулся ко мне.

Глядя на защелкивающийся на запястье поразительной красоты браслет, услышала невозмутимый, даже будничный голос:

— Это реликвия моего рода. Прапрадед специально заказал для прапрабабки перед помолвкой в знак серьезных намерений.

— Я не ослышалась? — отметив на подкорке последнюю фразу о преждевременности, неверяще посмотрела на князя. — Ты по-прежнему хочешь взять меня в жены?

— А должен был передумать? — недоуменно поинтересовался Разумовский. — Говорил ведь уже, как к тебе отношусь.

Подавшись вперед, прижалась к его груди. В голове царил сумбур.

Крепко обняв, могущественный мужчина безапелляционно сообщил:

— Мои чувства неизменны.

— Ясно, — пробормотала растерянно.

Видит бог, подобного услышать я не ожидала. Неужели после всего, что узнал, он еще желает на мне жениться? Может, это потому, что потерял ту, которую любил по-настоящему?

Воспоминания о волшебных эмоциях, испытанных при погружении в память князя, словно ножом резанули сердце.

А после пришла тоска.

Все ведь ясно: любимой больше нет, а я его спасла, девственностью пожертвовала.

"— От тебя зависит, каким будет наш брак, — внезапно заявил князь.

— Поясни, — искренне не понимая, озадаченно посмотрела на Разумовского.

— Я знаю, ты меня не любишь, и требовать любви не имею права, — поразительно хладнокровно ответил он. — Но уважения — вполне.

— Всего-то? — уточнила.