Софья. Другой Мир 3

Не только зрением и слухом, но и эмоционально: сочувствовать, проявлять интерес, — помолчав, Катя, видимо, решила просветить меня подробнее: — Замужняя женщина считается ровней мужчинам других родов, но покорна она только воле главы своего рода и супругу. Родителей же просто почитает.

— Что? Покорна?! — я гневно свела брови, разом позабыв о пролитых секунду назад слезах. Перспектива беспрекословного подчинения вызвала бурю негодования, какое-то дичайшее отторжение.

— Понимаю, тебя воспитывали больше как мальчика, главу рода, — нашла оправдание моему гневу Катя.

— Пойми, быть покорной не означает не иметь собственного мнения. Да, по всем важным вопросам принимает решение муж, но если женщина не согласна, она может об этом сказать. Хотя все равно будет так, как решит ее мужчина.

— М-да, — я с сомнением покачала головой и горько усмехнулась. — Плохая из меня выйдет жена для князя. С уважением-то разберусь, а вот покорности во мне ноль целых ноль десятых.

— Ты очень сильная, — голос Кати прозвучал искренне.

— Игорь Владимирович тот и вовсе, — она тяжко вздохнула, обреченно махнула рукой. — Супругов же связывает не только секс и дети, — юная дворянка привычно густо покраснела, но справилась со стеснением и продолжила: — Любовь идет в паре с уважением. Но первое есть не всегда, а вот второе просто необходимо. И у мужа, и у жены. Они должны уважать друг друга. Ну, а остальное… — подруга вновь вздохнула. — Уверена, вы с князем сумеете договориться.

— Ох, мне бы твою уверенность, — я задумчиво закусила губу.

— Ой! — встрепенулась Катя. — Тебе же сообщение пришло! — быстро встав, помощница подошла к столу, взяла мой телефон и вернулась к кровати. Вновь устроившись рядышком, пояснила: — Давно пиликал. Ты плакала тогда.

Я сняла мобильный с блокировки. Действительно пришло сообщение. От светлейшего князя Разумовского.

Судорожно сглотнув, прочла текст. На глаза вновь навернулись слезы.

— Что там? — спросила Катя с тревогой. — Что стряслось?

Сунув телефон подруге, сжала в ладошке единорожка Игоря и сквозь вырвавшийся всхлип выдохнула:

— Читай.

— Все нормально. Приеду на выпускной. Соскучился. Люблю, — озадаченно прочла вслух Катя. Заметив имя отправителя, порозовела. Помолчав, склонилась ко мне и удивленно спросила: — И чего ревешь?

— Не знаю, — прошептала, глотая слезы. — Не знаю.

А потом неожиданно для себя самой разревелась белугой. Прижимая к груди папу-единорожка, я не сдерживала слез. Хоть и горько-соленые, но они несли облегчение.