Софья к тому моменту подросшая, пятнадцать уж ей исполнилось была моей помошницей во всех делах.
Наступившее лето этого года было теплым, радостным и необычным, муж впервые не ушел в поход и мы много времени проводили вместе всей семьей. Я уже знала, что жду своего пятого ребенка, но до последнего скрывала от мужа. Страх за то. что он вновь бросит меня и не признает ребенка сидел во мне со страшной силой. Остаться одной в этом замке мне было невыносимо.
Но к моему изумлению он очень обрадовался известию, что скоро в нашей семье будет пополнение.
Всё шло к тому, что ребенок появится на свет после Рождества, всё говорило о том, что это будет девочка. Вспомнив о том что Эрна по всем приметам ждет сына, я была счастлива вдвойне. Радость моя была ещё и в том, что я надеялась на чудо. Мне мечталось о том, что наши с Магнусом дети могут породниться. Это в будущем конечно, но это давало надежду.
Вальдемар не желая со мной расставаться, отказался от всех своих планов. Впервые за долгое время он был со мной и детьми рядом.
Это и радовало, и тяготило меня. Мне было непривычно проводить столько времени рядом с ним, но я видела как мужу это нравилось. Дети были радостны и счастливы, муж как никогда почти всё время был с ними.
Вальдемара до того мало участвовавшего в жизни и воспитании детей удивляло, что Мария, Маргарита и Кнуд, под неусыпным контролем и воспитанием Абсолона были очень набожны. Они исполняли все церковные уставы и правила, брали посильные для них обеты, то молчания, то отказа от еды или воды.
Это даже для нас с мужем, верующих и почитающих Иисуса Христа, было непонятным[1]. Муж только сейчас обратил на это внимание, хотя прежде я ему не единожды говорила, что детей нужно учить мирским учителям.
После непростого разговора с Абсолоном, муж назначил для Кнуда наставника в военном ремесле и рыцарском уставе[2]. Кнуд подчинился отцу. А вот Мария и Маргарита слезно упросили отца и меня не запрещать им посещать церковные службы и проповеди. После долгих раздумий мы согласились на это. Как сказал муж, это не помешает им, как будущим женам.
Он говорил о смирении и кротости женской. Но и дочерям от из французских земель пригласил наставниц, они обучали их наукам и манерам, что должны быть у дочерей короля.
Бесспорно, я дала своим детям всё то что умела и знала сама. Но я никогда не была в осознанном возрасте в других королевствах и не видела жизни там. А ведь мои дочери могли стать королевами других стран, и потому им надлежало быть достойно воспитанными.
