- К чему мне это, мне лишь бы дети были счастливы...
Мой ответ прозвучал тихо, после этого я отдала ему накидку и вернулась в дом.
Уже следующим утром, я дала ответ сыну, что согласна на брак, отказавшись от разговора с ландграфом. Зачем, наступило безразличие к себе и своей жизни.
Много ли радости в ней было? Вспоминались только искры, рождение детей, их смех и первые слова.
Мечта, которую я пронесла по жизни, дарившая надежду, погасла.
Боль превратилась в тяжесть, а она камнем легла на грудь.
Все приготовления к обручению проводил Кнуд, я не могла, такое безразличие и слабость чувствовала.
Кнуд не поскупился, как и предписал король Вальдемар, он щедрые дары и скарб собрал и отдавал мне. Всё это я принесу своему будущему мужу, вместе с тем доходом, что приносили мне земли по праву королевы. Убранство церкви было чуть ли не лучше чем в день обручения старшей моей дочери Софьи.
Но разве это было важно для меня, я была безразлична. Входя в собор, чтобы Абсалон прочитал благословляющую проповедь, я почти не смотрела вокруг, ничего не имело значение.
Я встала рядом со стоящим перед алтарем мужчиной, даже не взглянув на него. Меня не интересовал его вид, главное чтобы это побыстрее закончилось.
Монотонный голос Абсалона, стоящие вокруг люди, и сам ландграф не интересовали меня. Я будто уснула наяву, и только голос Магнуса вырвал меня из этого сна.
- Софья, дай мне руку.
Это было неожиданным для меня, я не понимала, что Магнус тут делает рядом со мной.
Я не понимающе смотрела на него, в этот момент ко мне подошел Абсалон.
- Софья, благословляю тебя, - он взял меня за руку и вложил мою руку в руку Магнуса.
Я молча смотрела на архиепископа, не понимая, что происходит.
Видимо волнение последних дней отразилось на моем лице, к тому же я и чувствовала себя плохо. Поэтому слова Магнуса меня не удивили.
- Софья, тебе лучше вернуться в дом и прилечь."
"Он поддерживая меня, повел на выход из собора. Вскоре я уже оказалась в своих покоях, разделась и легла.
Мне было не просто принять произошедшее. Ландграф так со мной и не встретился, оставил только Магнуса на заочное обручение и отбыл по своим делам. Вскоре я намучившись забылась тревожным сном.
Через три дня я прощалась с сыном и старшими дочерями. Последний раз обвела взглядом Роскилле на долгие годы ставший моим домом. Я не знала тогда, что вижу его в последний раз. Три младшие мои дочери ехали со мной.
