В недобром предчувствие я смотрела на его единственный глаз, второй был закрыт бельмом.
В памяти пронесли прожитые года, я вернулась в свое детство...
Когда пришла, монах сидел у костра в одиночестве, было видно от холода его бьет сильная дрожь.
Я протянула ему большой ломоть хлеба, он поднял голову и посмотрел на меня одним глазом, на втором было бельмо.
- Возьми…
- Придет день, и я тебе дам такой же кусок, - проговорил так и всматриваясь в моё лицо.
- Всё может быть…
Я присела рядом и сунула ему в руки ломоть.
Отрицать ничего не хотелось, потому, как мне была известна история отца. То он княжич при отце князе менском, а то изгой и никто, а то уж сам князь. Так к чему отрицать очевидное.
- Как твое имя, монах? – я хотела запомнить имя того у кого возможно придется просить еду.
- Софья, моё имя Бенедикт.
Я удивилась, это заметил монах и проговорил.
- Я не из ваших земель, издали. Возьми королева вот эту книгу, изучи. Читать-то обучена?
- Да, только не люблю, - поправилась тут же, удивившись, что он назвал меня незнакомым словом.
"
"- Не любила я это дело. Королева это кто? - посмотрела на него.
- Почитай и узнаешь, и запомни, надежда всегда будет рядом с тобой.
Ничего не поняв, я взяла книгу и вернулась в дом. Принялась читать, водя пальцем по странице написанной вручную.
Я очнулась от голоса монаха Бенедикта.
- Ну что Софья? Нет с тобой больше надежды.
- Нет, прошу тебя.... Не говори...
У меня не было слез, я окаменела.
Он протянул мне на ладони, зелено-черный диск с рунами.
Я хотела что-то ответить, но закашлялась и, задыхаясь, потеряла сознание.
Две недели я не приходила в себя. Дочь моя Софья почти не отходила от меня, монах Бенедикт тоже был рядом, беспрестанно шепча молитвы.
Утром 28 января я открыла глаза.
- Мама...
Дочь потянулась ко мне, но я покачала головой.
- Оставь... Оставь нас.
- Я хочу знать, - я посмотрела на монаха.
Софья погладила мою руку и вышла.
- Говори всё, что знаешь, - повернула голову к монаху.
- Я встретился с Магнусом под стенами Акры, осада шла второй год.
У меня мелькнула надежда, что он перепутал его с кем-то.
- Ландграф заболел, и решил вернуться домой, - погасил он её тут же.
- Мы плыли на одном корабле, он умер Софья[6,7]. Уповай на Господа нашего.
- Где его могила, - голос прозвучал глухо.
- Море, его могила...
Я молчала, монах постоял немного и вышел.
Мир вокруг больше не существовал, он покрылся густым туманом...
