Согрей моё сердце

И честно сказать, только после его звонка я задумалась о словах старых советников Церебры.

– О чём это ты? – хмурится Арткур, подаваясь всем корпусом.

– Ран, первый советник, как-то сказал, что Церебра предпочитала выбирать советников из ахернарцев. Они непосредственно мои подданные и преданны планете. К тому же ахернарцы очень ратуют за свою родину. Поэтому их сложно переманить на свою сторону разными благами.

– Ты не доверяешь не только Ориону. Но и остальным четырём советникам, – кивает Коланца, откинувшись на спинку кресла.

– И ты, и Процион, и Антарес – подданные чужих планет, Арт. Я смотрю в будущее. Сейчас у нас всё спокойно. Но когда в истории нашей галактики всё было тихо? – со вздохом тру переносицу.

– Разумно. Я так полагаю, ты хочешь нас заменить?

– Ещё один отбор я не переживу, – усмехаюсь, качая головой, – прилетят папа Стей и Дани. Я хочу посоветоваться с ними, ты будешь присутствовать при разговоре.

– Хорошо, – кивает безопасник, – но для твоего успокоения мы можем обезопасить себя от угрозы в лице Васата.

Проверить прошлые связи Ориона. Найти всех близких принца и предложить перебраться на другую дружественную планету. Но лучше тебе поговорить об этом с самим Орионом.

– Ты прав. Но сначала разговор с отцами.

Остаток пути до космопорта мы летим молча. Я подкинула пищу для размышлений своему советнику, чтобы сильно не расслаблялся. Мужчина помог выбраться из аэрокара, и мы с ицаром подошли к маме. Родительница хоть и злилась на мужей, но всё равно скучала.

Поэтому с нетерпением ждала их.

Лайнер адмирала плавно приземляется, и к нам спускаются отцы. Ангелина Леонова, словно молодая девушка, бежит первой в объятья папы Анри, и мой шкафоподобный предок, совершенно не смущаясь никого, крепко стискивает миниатюрную родительницу. Я закатываю глаза и фыркаю. Меня смущают открытые милости родителей. Они же взрослые разумные, должны как-то сдерживать свои порывы.

– Привет, звезды галактики! – басит папа Стей, лукаво посматривая на нас с двойняшкой.

Софи вырывается из моих цепких пальцев и тоже ласточкой летит в родительские объятья. Папа Стейбек – биологический отец моей двойняшки. У них очень крепкая связь, и сестра один раз призналась, что дико ревнует нас. Ведь вместо неё папа возился со мной.

Улыбаюсь и остаюсь одна, ожидая, когда они намилуются. Мне почему-то ужасно хочется тоже иметь такого разумного, к которому я бы так быстро бежала и у кого, теряя остатки серого вещества в голове, висла на ручках.