Согрей моё сердце

Сириус хмыкает, бормочет на сеатском пару крепких слов о дурочках, возомнивших себя бойцами, и, нажав на специальную сенсорную панельку, выполняет просьбу. Выгибаю бровь, и он отходит на пару шагов назад.

Хватаю карточку и пячусь подальше. Почерк отца узнаю сразу же. И да, Сириус не соврал. Папа Стей действительно просит присмотреть за его принцессой. А вот награда очень щедрая. Кроме денег, папа обещает уладить все его проблемы с законом и позволить вернуться на родину. Значит, хотя бы наполовину Сириус рурк.

– Ты убил всех наёмников дяди? – спрашиваю на чистом сеатском, чем вызываю искреннее изумление у наёмника.

– Да. Нам пора выбираться. Одевайся.

– Ты забываешься, наёмник, – цежу сквозь зубы, ещё не доверяю и слежу за ним.

– Представлять королеву в сорочке нынче немодно, – заявляет Сириус и открывает сундук, в котором я припрятала одежду.

Мужчина бросает в меня корону. И пока я её ловлю, слитным движением выбивает из рук бластер. Возмущённо замахиваюсь. Но руку перехватывают.

– Мне нравятся дикие кошечки, – шепчет в губы, – но только в постели.

Громко фыркаю и, дёрнув головой, ударяюсь лбом об его нос. Сириус шипит сквозь зубы и, морщась, выпускает из рук. У меня самой голова гудит, в глазах искры пляшут. Не показываю виду, откинув волосы назад, хватаю новый бластер с полки.

– Мне не интересны твои пошлые намеки, варвар. Тебя наняли охранять. Вот и охраняй! – поправив майку, надеваю корону и, оттолкнув увальня, выхожу из хранилища.

– Ты не туда идёшь, – останавливает за локоть Сириус. – И оденься, наконец. Простудишься.

– Отстань! Мне нужно узнать, как бабушка! – выдёргиваю конечность и, перепрыгнув через валяющуюся колонну, продолжаю идти вперёд.

– Там может быть опасно! Неизвестно, всех ли поймали. Ведана, стой! – рычит разозлённо сеатец.

– Значит, не высовывайся. Играй дальше роль двойного агента, тройного мерзавца, только оставь меня в покое.

– Малолетняя идиотка! – рявкает на сеатском Сириус.

Резко разворачиваюсь и прижимаю дуло бластера к его широкой груди

– Ещё раз меня так назовешь – пристрелю!

Сириус яростно рычит и, проклиная меня на родном языке, уходит в совершенно другую сторону. Я, наконец, остаюсь одна. Сажусь на более-менее чистую ступеньку и прижимаю рукоять бластера к виску. Нужно подумать. Восстановить душевное равновесие.