Согрей моё сердце

Сириуса отталкивает Арткур и, подхватив меня, садится прямо на ступени. Сцепив зубы, шиплю, пытаясь сдержать крик.

– Сейчас всё пройдёт. Тш-ш-ш, – Арткур тревожно хватает лицо в ладони и заглядывает в глаза. Похоже, он знает, что со мной, и, просто перетащив на колени, крепко обнимает.

Жмурюсь сильно, под кожей вспыхивают и проносятся молнии, подсвечивая голубоватые вены. Трясусь в конвульсиях минуты три, возможно больше. Не могу вдохнуть, не могу закричать. Лишь терплю, сжимаю зубы и жду, когда закончится непонятный приступ.

Расслабленно выдыхаю, утыкаюсь носом в грудь Арткура. Он гладит по волосам и баюкает. От него приятно пахнет. И я чувствую себя в безопасности. Поднимаю голову и замечаю грустную улыбку. Перевожу взгляд на возвышающегося над нами сеатца. На его лице улыбка победителя. Глаза радостно сверкают.

– Поздравляю, Ваше Величество, – иронично хмыкает довольный Сириус и, насвистывая незнакомый мотивчик, проходит мимо нас.

– Иди в бездну! – рычу, прячась на груди у жениха. Передёргиваю плечами и отворачиваюсь, лопатки чешутся ужасно, и остаточное электричество зудит в спине. Сейчас приду в себя и сотру эту ухмылочку.

– Поздравляю, Ведана, – шепчет Арткур и целует в уголок губ и щёку.

– С чем? Меня тут чуть не убили, – бурчу капризно, ёрзая в сильных руках. – Спина чешется.

– С обретением крыльев, Ведана, – усмехается Арткур и охотно чешет лопатки.

– Я могу летать?! – удивлённо отпрянув, заглядываю в глаза. – Но… Мама говорила, рурки обретают крылья, когда их полюбят и признаются в этом.

– Всё так, – кивает Коланца и помогает встать. – Сириус признался. И тут двухсторонняя связь.

– Но я его не люблю!

Вскакиваю и, перегнувшись через перила, кричу в лестничный пролёт:

– Я тебя ненавижу! И отстрелю не только голову, если ещё раз приблизишься ко мне!

– В последнем не сомневаюсь, – усмехается Сириус, поднимая голову и смотря в просвет между лестницами.

– Ну всё! Дай сюда бластер! – лезу к Арткуру за пояс. А на весь дворец раздаётся громкий раскатистый смех ненавистного варвара.

Коланца молча подхватывает на руки и несёт обратно в покои. Носком ботинок расчищает себе путь, качает головой, осматривая устроенный мной бедлам. А мне вдруг становится очень стыдно. Даже смотреть на него не могу.