Согрей моё сердце

Подлетев прямо к потолку, развожу ноги в сторону, перестав удерживать, и он падает. Недолго. Всего три-четыре метра. Но этого хватает.

При приземлении мужчина теряет бластер. Спрыгнув рядом, поднимаю оружие и выстреливаю не глядя. Тело падает громко, слегка оглушив меня. Тяжело, со свистом дышу. Кажется, сейчас отключусь сама. Больше не могу. Хочу домой. На ручки. Ноги не держат, падаю на четвереньки.

В коридоре раздаются быстрые шаги. Кажется, первый услышал выстрел и бежит на помощь. Из последних сил прицеливаюсь к замку клетки и жму на курок.

Металл плавится от раскалённой плазмы, а я падаю на бок. Живот крутит ужасно, рёбра ноют, горло болит, да и спина разрывается. Всё-таки крылья не рассчитаны на ещё одного гуманоида.

Смотрю сквозь багряную пелену в просвет. Дышу с надрывом. Сжимаю бластер и жду последнего. Он заходит в помещение и сразу замечает нас со своим напарником. Проклинает меня и, выхватив бластер, снимает с предохранителя.

– Я же сказала, ты умрёшь последним, – шепчу улыбаясь.

Ицар уже выбрался из клетки и тихо крадётся.

На долю секунды мужчина хмурится, не понимает, чего это я тут скалюсь. Ведь почти труп, даже бластер поднять сил нет. Краем глаза замечает движение и разворачивается. Хищник прыгает на него и смыкает челюсти на вытянутой конечности.

Мужчина выстреливает в меня, но прицел сбит, и раскалённая плазма пролетает мимо, прямо на панель управления. Пространство оглушают рычание зверя вперемешку с воем похитителя. Корабль громко гудит, и механический голос сообщает о повреждениях.

Ицар вгрызается в плоть, дробит кости, разрывает на части. Но мужчина борется, ещё в сознании.

Бластер заканчивает его мучения, вырывая глотку. И наступает, наконец, тишина. Не идеальная, слышу бульканья, сопение и хруст, но не смотрю туда. Да и искин не затыкается, требует исправить поломку. Просто прикрыв глаза, восстанавливаюсь. Нужно перехватить управление и развернуть корабль. Связаться с Ахернаром. Уволить всех безопасников, а Сириуса пристрелить. На всякий случай, чтоб не мучился.

Все беды от него.

Сколько так лежу? Не знаю. Кажется, разок отключилась. Ицар уже закончил трапезничать и подошёл ко мне. Бодается грязной мордой, ложится рядом и, положив тяжёлую голову на бок, урчит ласково.

– Не могу встать, – хриплю, напрягая гудящие мышцы.

Бластер двигается и вибрирует всем телом, даря своё тепло и энергию. Глажу его влажную шёрстку и отпихиваю морду.

– Меня сейчас стошнит, – фырчу. – Иди умойся, страшно смотреть.