Согрей моё сердце

Я ведь помню нашу встречу и была тогда не в лучшей форме, с красными от выплаканных слёз глазами и в сомнительной одежде.

Процион перетаскивает меня на свои ноги и, крепко обняв, зарывается носом в волосы. Мы смотрим на набегающие волны и молчим довольно долго. Его тёплое дыхание щекочет кожу, а руки даруют тепло.

– Перед тобой устоять сложно. Ты самая удивительная женщина в галактике. И я люблю тебя, моя капризная девочка, – шепчет мужчина в ухо, оставляя поцелуй на виске.

– Правда? – бормочу ошеломленно.

– Любовь бывает очень жестока, – усмехается бессмертный муж.

– Ах ты! – вспыхиваю, хочется прибить его. Но Процион стискивает сильнее, не позволяя развернуться, и громко смеётся от моего пыхтения. Опрокинув на спину, муж удерживает за кисти и нависает.

– Иди в бездну! – обиженно пихаюсь. – И я тебя не люблю. Страдай теперь один.

– Любишь, – журит минтакиец и звонко целует в губы. – Ты моя Вейла, и я вижу твою любовь в глазах.

– Глазастый, – фыркаю, покраснев, и меня вновь целуют.

Мы до поздней ночи валяемся на пляже.

Целуемся до саднящих губ и нехватки воздуха. Смотрим на звёзды и говорим обо всём. Процион рассказывает своё прошлое, я делюсь своим. И я засыпаю в умиротворении и полной неге.

Просыпаюсь чуть раньше рассвета из-за разницы в часовых поясах. Смотрю в окно на предрассветное тёмное небо и мечтательно закусываю губу. Спать больше не хочется, да и в комнате очень душно. Соскочив с кровати, распахиваю стеклянные двери, ведущие к балкону, и выхожу подышать ночным воздухом.

Устроившись в плетеном кресле, закидываю ноги на перила и готовлюсь встретить рассвет. Краем глаза замечаю, как по перегородке ползёт толстый змеиный хвост. Причём ползёт к моим ступням. Дёрнувшись, разворачиваюсь.

– Испугалась? – улыбается Орион, он на соседнем балконе во втором своём обличии. Похоже, спал прямо на открытом воздухе, на полу валяется матрас и подушка.

– Удивилась. А ты чего сменил форму?

С любопытством подхожу ближе и, схватив упругую конечность, рассматриваю чешуйки.

Цвет хвоста переливается от чёрного к лазурно-голубому и слегка мерцает в свете последних звёзд.

– Не привык так долго прятать суЧность, – с иронией отвечает Ори и накручивает на кисти кончик хвоста.

– Кстати, да. Чжанг вот всё своё прибывание на Ахернаре ходил хвостатым. А ты – ни разу. Почему? – зачем-то вспоминаю альфардца, которого мне сватал змеиный дедуля.

– Чжанг просто идиот, – закатывает глаза муж, а кончик хвоста ползёт по предплечью выше.