Согрей моё сердце

Они не обжигают ладони, но очень тяжёлые. Даже тяжелее моих ахернарских мечей. Стою на открытом балконе дворцового комплекса. Внизу, на открытой площадке, до самого конца широкой улицы стоит толпа разумных. Они напоминают муравьёв из моего формикария. Тесно жмутся друг к другу, чтобы увидеть получше, пробиться ближе, услышать из первых уст. В первых рядах министры, аристократы Сеата, правители соседних планет и чиновники корпуса Федерации, многочисленная родня, мужья, советники. А в небе летают дроны, снимая в прямом эфире мою коронацию.

За спиной только один разумный. Мой муж. Император Сеата. Он облачен в чёрный костюм, камзол с оранжево-красной вышивкой, напоминающей огненные вихри. В массивной и тяжёлой короне с большими рубинами на зубцах. Он возвышается на целую голову и придерживает за талию. Я тоже в чёрном платье без рукавов, с открытыми плечами. На волнообразной юбке точно такие же огненные узоры, как и на камзоле мужа. Мы в одной цветовой гамме и олицетворяем единство.

Моя клятва громко разносится по всей площади.

Все присутствующие разумные внемлют, затаив дыхание. А горячие руки мужа даруют уверенность и поддерживают. Это из-за него огонь не обжигает. Хотя, возможно, чаши из специального металла сделаны. Но хочется верить в способности Сириуса.

Как только с губ срываются последние слова клятвы, император отступает в бок, и я поворачиваюсь к нему. Медленно опускаюсь на одно колено, балансируя с чашами в руках, и склоняю голову. Сириус забирает горящие ритуальные тары.

– Настала эпоха императрицы Веданы Леоновой! – громогласно оглашает всю округу Сириус и опускает на мою голову тяжёлую корону. Железный обод сковывает черепушку, но я даже не морщусь. – Да благословят нас звёзды!

Жёлто-коричневое небо вспыхивает от яркой молнии. Толпа громко вздыхает и гудит, словно разворошенный улей. Муж помогает подняться, переплетает наши пальцы в замок и несильно сжимает в поддержке. Второй рукой забираю одну из горящих чаш. Сириус берёт другую, и мы вытягиваем их в стороны.

Стоим рука об руку, смотрим на подданных и гостей. На мои плечи опускается мантия, красная с голубым градиентом. На ней очень искусно вышиты национальные узоры Ахернара и Сеата.

– Да здравствуют император и императрица! – выкрикивает кто-то из толпы. И присутствующие подхватывают, скандируя фразу три раза.

За нашей спиной доверенное лицо императора выносит два массивных кресла, сцепленные между собой одним широким подлокотником. И мы садимся.