Согрей моё сердце

– Есть один мужчина… – начинаю слегка неуверенно и, завернув в небольшой закуток, сажусь на подоконник.

– Как его зовут? Откуда он? Кто его родители? – тут же выпаливает родительница.

Замявшись, замолкаю. Этот момент не продумала. Узнай родительница о моём интересе к Сириусу и тем более о поцелуе, развернёт корабль, прилетит и прибьёт самолично наёмника.

– Ты забыла его имя? – уточняет мама со смешком. Был уже один эпизод в моей биографии. Его пришлось засекретить и забыть.

– Нет, его зовут Антарес. – вру я, сориентировавшись, – он семнадцатый сын принца Пилона.

– Так, – хмурится женщина, не торопя меня.

– Я не понимаю себя. Постоянно думаю о нём….

Отвернувшись к окну, тихо рассказываю маме обо всех странностях с телом. О непонятных ощущениях в груди. Родительница слушает внимательно и не перебивает. Даже о поцелуе рассказываю. И что он меня злит и раздражает. В общем, описываю наши с Сириусом отношения максимально развёрнуто. И, закончив исповедь, поворачиваю голову, заглядывая в родное лицо.

– Мам! – привлекаю внимание. Может, связь зависла.

– Ты влюбилась, Ведана, – радостно шепчет женщина, ближе склонившись к коммуникатору.

– Глупости какие! – фыркаю я и закатываю глаза. – Он меня бесит, ты разве не слышала? Я из-за него все вазы в кабинете и комнате разбила!

– Твой отец тоже бесил меня, – хихикает родительница, – только не делай глупостей, пожалуйста.

– О чём говорить? Он Варвар! – выпаливаю в сердцах, забыв о собственном вранье. Мама тут же прищуривается.

– Ты же сказала: он принц.

– Принц, – киваю, – но ведёт себя как варвар!

– Хорошо, возможно, ты права. Пилонцы и рурки диаметрально разные. Возможно, это действительно разность рас, – легко соглашается женщина и загадочно улыбается. – Покажи фотокарточку или расскажи, какой он.

– Он… – замолкаю, и перед глазами тут же появляется Сириус в чистом поле с табуном пегасов. – Он большой… Метра два ростом, широк в плечах. Тёмные вьющиеся волосы коротко подстрижены. Солнечно-медовые глаза меняют цвет, иногда становятся совсем чёрными, а иногда, когда он смотрит на меня, они светлеют, почти сереют и сверкают молниями.

Слышу громкий хмык и, замолкнув, таращусь на маму. Но не успеваю раздражённо спросить, чего она хмычет.