Согрей моё сердце

Нашла о чём думать! Тут первый снег за долгий месяц пошёл!

– Ты растопил снег! – ахаю, пихнув Сириуса в бок.

Вместо снежного ангела под сеатцем лужа и проглядывается зелёная мёрзлая трава.

– Сказал же: дурацкая затея, – бурчит мужчина и, встав, поднимает меня.

– Ладно, тогда будем лепить снеговиков. Неси туда, – ткнув на другой участок, командую я.

– Это ещё что такое? – хмурится Сириус.

Снеговиков мы не слепили. Всё, что попадается в руки этого сеатца, превращается в воду. Разозлившись на его дурацкую огненную расу, кидаю ему за шиворот горсть снега.

Почти всё утро мы дурачимся, играем в снежки, гоняемся друг за другом и валяемся в снегу. Не замечая собравшихся вокруг нас ахернарцев и первых гостей.

– Да не вертись ты! Я только погрею пальцы! – громко смеясь, карабкаюсь по спине Сириуса и пытаюсь сунуть ледяные руки под рубашку наёмника.

– Не смей! – шипит сеатец, пытаясь меня скинуть. – Я тебя в снег закопаю, Ведана!

У меня всё-таки получается сунуть конечности. На всю округу раздаётся громкое рычание Сириуса и мой мстительный смех.

– Потерпи немножко, – шепчу я, обвивая его торс ногами, чтобы не свалиться.

– Тебе не жить, девочка! – на сеатском обещает мужчина и машинально придерживает руками.

– Да-да, ты мне голову оторвёшь и крылья, я помню, – незаметно для себя обнимаю его за шею, прижимаюсь грудью к его спине и утыкаюсь холодным носом в шею.

Мы замираем в такой позе. Тяжело дышим. Устали немного. По венам Сириуса проносятся огненные всполохи. А мне сейчас так хорошо, я дышу солнцем. Но очарование момента испаряется. За спиной раздаётся громкое покашливание.

Сириус медленно разворачивается к стоящим на аллее придворным. Улыбка слетает с моего лица. Кроме ахернарцев, Антареса и Чжанга на нас смотрят мои родители. И единственная, кто светло улыбается мне, – это мама.

– Мамочка! – бегу в объятья женщины и попадаю в тёплый кокон маминых рук.

– Ведана, – всхлипывает мама, целуя в холодную щёку.

– О! Ну всё! Опять сырость разведёт, – ворчит папа Стей и получает шлепок от мамы.

– А где остальные? – прерываю их перепалку, перейдя, как трофей, из одних рук в другие.

– Тебе нас мало? – фыркает папа, целуя в висок.