Согрей моё сердце

Претенденты прогуливаются по залу, охотно общаются с молодыми девушками, некоторые шепчутся друг с другом, выискивая среди этой толпы меня.

Всё идёт хорошо, пока меня не находит Процион. Второй наследный принц Минтака холодно разглядывает толпу, его взгляд спотыкается об мою ничем не примечательную тушку. Он выгибает бровь, нагло и брезгливо осматривает мой наряд. Да! Я оделась максимально просто! Платье серое, почти закрытое. Из украшений – серёжки. Я никто!

Поджимаю губы и, демонстративно отвернувшись от сноба, отхожу к другой колонне.

Тоже мне, каким ты будешь советником? Если смотришь на тех, кто ниже тебя по социальному статусу, как на дерьмо? Мама учила нас, что все мы одинаковые, из плоти и крови. Нельзя судить разумного по одежде или его социальному статусу. Она, между прочим, папу Стея считала конюхом. И полюбила как конюха. Я в это, конечно, не очень-то верю, потому что сложно представить папу в роли конюха. На его лице большими буквами написано: кесарь.

Что-то я слишком много думаю об этом минтакийце.

Плевать мне на его высокомершество. Фыркнув своим мыслям, опять смотрю на публику. Но обо мне не забывает принц. Он нагло подходит со спины, припечатывает меня к своему телу и, крепко обняв, ведёт на прогулку по залу. Дёргаюсь, пытаюсь отойти, но все усилия впустую. Наша возня лишь привлекает внимание. И вот уже я замечаю ироничные улыбки от родителей. Папа там что-то бровями показывает. Но ведь устроить скандал – это верх неприличия!

– Хватит дергаться, мелкая, – предупреждающе шепчет он, а его ладонь, между прочим, уже на бедре!

– Не прижимайтесь ко мне так крепко, Ваше Высочество! И клешню поднимите выше! – шиплю, возмущённо передёргивая плечами.

– Все на нас смотрят!

– Тебя только мнение общественности волнует? – тихо интересуется высокомерный сноб, склонившись к уху: – Будь мы наедине, не возражала бы?

– Кем вы меня считаете?! – пихаю локтём, поворачиваюсь всем корпусом, возмущённо сжимая кулаки. Сейчас начищу ему физиономию!

– Мелкой язвой, которая заслуживает порки, – отвечает Процион, склонившись ближе, и растягивает губы в предвкушающей улыбке.

– Кишка тонка, Ваше Высокомершество! – огрызаюсь прямо в губы, отвернувшись, бью его локонами по физиономии и гордо направляюсь подальше от сноба.

Оркестр бьёт по клавишам, меняя музыку. Этот наглец хватает за кисть и тянет на середину танцпола. Дёргает опять на себя и прижимает к груди.

– Ваши манеры оставляют желать лучшего! – чеканю я.