Союз будет жить

Там у людей не только в домах оружие, но и при себе у очень многих. Вот влетел ты в магазин или банк, а тебя простой прохожий может запросто вальнуть, и ничего ему за это не будет. А уж если в дом залезут, то полиция у них даже вопросов не задает. Убил ворюгу в своем доме, тебе почет и уважение! Так-то.

– Всегда любил спокойно передвигаться, – отшучиваюсь я.

– Мы кассу чистили, а она сбежать решила, вот один из наших ее подрезал, – разоткровенничался Ворон.

– А ведь человек просто хотел жить. У неё дома семья, наверное, испугалась женщина, а вы ее на нож, как фашиста какого-нибудь.

Эх, жажда наживы глаза застит. Неправильно это, люди жизни не жалели, совсем недавно, чтобы просто другие могли жить…

– Хватит меня разводить, как поп тут причитаешь! – взорвался предводитель шайки. – Ты ни хрена обо мне не знаешь, а решил тут в душу мне залезть?! Знаешь, кого я первого убил в своей жизни? Батю! Родного отца, молотком забил. А батя у меня, тот самый, из твоей проповеди, который жизни не жалел, фронтовик.

Приходил с работы и мать хреначил, как, наверное, немцев на войне не бил. Вот я и завалил его, дождался, когда уснёт по пьяни, да и тюкнул молоточком в височек. А потом еще раз и еще. Мать меня оторвала от него, когда я ему череп в крошки разбил, и на меня же накинулась. Дура! Он ее за человека не считал, а она заступаться… Из дому сбежал, поймали, по малолетке закрыли надолго, а я сдернул с кичи, вот так! Теперь вот уважаемым стал, знаешь, какая у меня кодла? Двадцать стволов!

– Да не кичись ты, Ворон, сам знаешь, что нечем тут гордиться, – осмелел я.

Ломается вожак, ломается, если сейчас меня не вальнет со злости, то я его переломлю. Он же никогда, я уверен, ни с кем так и не говорил, не те люди, воры и убийцы, чтобы душу изливать вот так просто. Значит, терзает его собственная жизнь, помнит он о том, с чего начал, и это убивает его.

Понятно, что сын не мог сдержаться, ситуация поганая, но все ж мать-то его любила выходит, раз не ушла от него.

– Хватит, задолбал ты уже! Чего пристал, сам же знаешь, что не смогу я тебя отпустить, о Старике своем придумал, что ли? Если нет, то вот так же и меня сразу на ножи поставят, если слабину почуют.

– Ты, Ворон, вроде умный человек, а как ребенок, – покачал головой я и заслужил затрещину. Не удар в лицо, а именно затрещину. Делаю вывод. – Не гневи бога, уходи, наверняка ведь с деньгами сейчас? Бери катер, уходи куда хочешь, высади нас, а сам уходи.