Союз пяти королевств. Трилогия

Не быть ей правительницей драконов, – Роуз театрально сощурила глаза.

– Я тебя уверяю, как только Солнце поймет, что Око уплывает к Соргосу, она сразу проявит к нему великую любовь. И принцесса драконов не остановится, пока не докопается до секрета Лолибон. Бедняге Соргосу рано или поздно пустят кровь.

– Я молю бога, чтобы Петр оказался жив и здоров. У меня сердце заходится от страшных предположений, что могла с ним сотворить Солнце. Вдруг опоит его какой-нибудь гадостью и силой женит на себе?

– Пока Око не вернется в Тонг-Зитт, она навряд ли сделает такую глупость.

Эдуард видел волнение дочери, когда она говорила о Петре. Ему нравилось, что Роуз не твердила о своей любви к графу, что частенько случалось, когда она была невестой Руффа.

Его дочь повзрослела за эти полгода.

Эдуард притянул к себе Роуз и крепко обнял.

– Все будет хорошо, милая! – он поцеловал ее в лоб. – Ничего не случится с твоим Петром. Он сильный мальчик.

– Нашим Петром, папа. Нашим.

– Я рад, что он вернулся к нам.

Эдуард пока не давал оценки отношениям дочери с приемным сыном. Он хотел сам убедиться, что Петр и его любовь не фантазия девочки, долгое время находящейся в плену у графа Пигеон. Ведь известно, что жертва иногда влюбляется в своего мучителя.

Да, Эдуард понимал, что Петр не мог поступить иначе. Он похитил Роуз, боясь за ее жизнь. Но не ошибается ли дочь, принимая заботу за любовь?

И опять Эдуард невольно вспомнил Шиншиллу.

Его юношеская влюбленность быстро закончилась, но он не нашел в себе силы признаться в этом.

Впервые Эдуард честно признался самому себе – ему было удобно держать под боком любовницу, которая ничего не требовала, подходила ему в постели, понимала его с полуслова. И если бы не тот случай с похищением Шоколадницы, все могло бы сложиться иначе. У него был бы еще один сын. Без права наследования, бастард. Но он признал бы мальчика.

Эдуард закрыл глаза и подставил пылающее лицо ветру.

Он не испытывал злости по отношению к Шиншилле. Он ее жалел. Как тогда, когда она вернулась из гарема Одноглазого Бахата.

Он помнил ее вопрошающий взгляд, на который не ответил, отвернувшись к окну.

Эдуард помнил, как Мрыся ночами стучала в его дверь, а он делал вид, что спит

– Что с тобой, папа? – на него смотрели ясные глаза дочери, в которых плескалось беспокойство. – Ты стонал. У тебя что-то болит?

– Нет, все в порядке. Тебе показалось.