Союз пяти королевств. Трилогия

С другой стороны порога женщина в черном. Глаза светятся радостью.

– Настоятельница, наконец-то!

– Здравствуй, сестра. Как ты? – расцеловались, как положено у монахинь, трижды. – Справлялась без меня?

– Ох, тяжко пришлось. Но ничего! Благое дело делаем.

– Под тридцать будет, но только двое явные.

– Я тебе третью привезла… – и пошла, не оборачиваясь. Чужие руки забрали кошку, помогли надеть шубку, нахлобучили на голову шапку.

– Настоятельница?! Моя Мякиня настоятельница монастыря Мятущихся Душ?

– А кто еще мог за царевной отправиться? – шепнула та, которую няня назвала сестрой, и припустилась следом за настоятельницей, по пути привычно раздавая распоряжения.

Крепкий на вид мужчина, поспешивший на помощь, крякнул, снимая сундук.

– Драгоценностями он, что ли, набит?

Царевна ответила, думая совсем о другом:

– Книги. Там мои книги.

– А то своих мало, – хоть и был недоволен, но потащил.

– Сагдай всегда такой. Не обращай на него внимания, – рядом появилась еще одна женщина, которая проследила, чтобы возница снял второй сундук, который тут же унесли.

– Чтобы никого не выпускать? – в ошарашенном неожиданными вестями мозгу быстро нарисовалась картина, как она, царевна, рвется на волю, а Сагдай, вооружившись битой для игры в лапту, отправляет любительницу свободы одним шлепком назад.

– Чтобы никого не впускать. За вратами нечисти полно, каждую ночь скребется. Иногда даже приходится силу применять.

Стеллу затошнило. Если это та нечисть, о которой нянька в сказках рассказывала, то одного Сагдая на воротах мало.

Сопровождающая будто услышала.

– И не один он осаду держит. Оглянись.

Воины, самые настоящие, вооруженные острыми саблями и наточенными пиками, с суровыми лицами стояли по обе стороны от ворот, которые закрывались с металлическим лязгом.

– А возница? – забеспокоилась царевна, представив, что несчастного кучера оставили на съедение тварям.

– Он уже бывал здесь. Не далее, как на прошлой неделе. Знает, где переночевать.

– Имя, – за столом, освещенным единственной свечой, сидела еще одна монахиня, на этот раз в серых одеждах. Остальная часть комнаты тонула в неприятной тьме.