Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

Владимир Васильевич Мекленбург-Стерлиц прислушался к совету матери и из Стерлица превратился в более благозвучного для русского уха Стрельца! Он стал Владимиром Васильевичем Стрельцом!

На этих словах меня бросило в жар. Я даже головой помотал, будто отгоняя весь этот морок, масонский обман и пламёна далёкого культа Митры. Владимир Васильевич Стрелец, родившийся в тысяча восемьсот девяносто девятом году, вообще-то, был моим родным дедом!

— Но смена фамилии, — возвысил голос магистр, — не помогла наследнику аристократических фамилий избежать репрессий.

Он окончил университет, начал работать инженером, но в сороковом году был осуждён за измену Родине и отбыл десять лет заключения. Потом он работал на заводе простым рабочим, получил инвалидность. Последние пять лет прикован к постели, после инсульта парализован. Жив до сих пор. Его супруга Анна Афанасьевна Стрелец, урождённая Дмитриева-Мамонова, происходит из боярского рода, ведущего истоки от Рюрика.

Разумеется, всё это показалось мне чушью.

Ещё и Меровингов приплели. Но для чего было нужно показывать моё якобы царское происхождение? Явно не для того, чтобы принять в эти дурацкие масоны. Это только средство, но какова цель?

— В их браке родился сын Андрей Владимирович Стрелец, но был убит во время военных действий в Корее в пятьдесят третьем году. Пал смертью храбрых, не посрамив предков. К счастью для нас, он успел родить наследника. Он был женат на Екатерине Сергеевне Фустовой. И вот, наш новый брат Грегорио Первый, Стрелец и есть этот самый сын Андрея Васильевича и Екатерины Сергеевны.

Я глянул на Хакана. Ого, как бы говорил он, а вы круты, ваше величество. Ну дык, а ты думал.

— Надеюсь, братья, вы теперь понимаете, почему я воспользовался своей привилегией и провёл обряд инициации в сокращённом виде. В любом случае, историческая справка всё компенсировала. На этом нашу встречу объявляю законченной.

Я надеялся поскорее слинять, но нет, ко мне вдруг ломанулись все братья. Жали руку и проникновенными голосами сообщали о своём счастье от того, что я теперь принадлежу их ложе.

— Я Джорджио Паллавичини, — представился один из моих новых «родственников». — Очень рад познакомиться лично. Много слышал о вашем скором приезде от магистра, думаю, впереди много интересных дел. Кстати, завтра у отца назначен приём в Риме. Я вас искренне приглашаю. Будет много интересных людей. Полагаю, они с огромным интересом познакомятся с вами.

И всё в таком духе.