Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

Время, говорит, утекает, а у нас ничего конкретного пока ещё нет, куча концов, ниточек разных, а связать всё в один канат не получается.

— Ну, мы же с вами не прохлаждаемся, верно? — пожал я плечами.

— Не прохлаждаемся. Но результат нужен скорее. А мы даже не знаем наверняка, насколько вовлечён в управление Сарматом непосредственно Грабовский, и если всё так, как мы думаем, то кто его доверенное лицо в банде?

— Вероятно, Башка, — пожал я плечами.

— Вероятно, то-то и оно, — помотал головой Прокофьев. — Мы даже в этом не уверены.

— Давайте сделаем такой финт, — предложил я. — Передадим, вернее, я передам Грабовскому какую-то информацию, касающуюся Башки, и посмотрим, какая последует реакция. Так мы, по крайней мере, сможем понимать, есть связь или нет. Подумаю, что сказать, но что-то чувствительное должно быть, чтобы обязательно отреагировал.

— Да, хорошая идея. Можно было бы что-то такое, на чём и прихватить его сразу, а?

— Не знаю, важно не перегнуть палку, а то ведь он сообразит, откуда ветер дует, от кого пришла инфа, и что случилось после этого.

— Ну, да, да. Ты подумай тогда. Молодец, голова соображает. Дом Советов.

Во Фрунзе меня встретил Игорёк на волжанке. Отвёз домой, рассказал, что нового. Собственно, новостей никаких не было. Я позвонил Волчонку и договорился после обеда встретиться в пивной на рынке.

Торговля на рынке начиналась рано и кончалась рано. Часов в одиннадцать уже ловить было нечего, а вот пивнушка работала и ремонт обуви не останавливался.

Я включил телек.

— Бум, бум, бум, меняться! — заявил Райкин.

Шли «Люди и манекены». Надо же, какое название… Я раньше никогда и не задумывался, а сейчас показалось, что оно очень хорошо передавало суть происходящего. Живёшь среди людей, а ведь далеко не все они… Ладно, философствовать на пенсии будем. Я усмехнулся.

Умывшись, переодевшись и позавтракав, я поехал на главпочтамт и позвонил Грабовскому. Для связи продолжали использовать междугородние таксофоны, потому что домашний телефон мне представлялся совсем ненадёжным в плане безопасности.

— Ну что, как обстановка? — спросил Балагур, и мне показалось, что голос его прозвучал сухо и несколько напряжённо.

— Нормально, живём, Алексей Михайлович.

— Ну, это временно, как тебе известно, — холодно усмехнулся он.

— На всё воля Божья, — ответил я. — Моё донесение как раз касается продолжительности жизни.

— Да? — насторожился он.

— Смотри, я получил предупреждение от Бульдога, что они хотят выпилить Башку.