Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

Я сделал три звонка и оставил сообщения для Весёлкина, Сёмушкина и Львова о том, что прибыл на место и пока всё в порядке, но есть, как говорится, нюансы. А вот утром мне нужно было встретиться с гэбэшным связным, он работал парикмахером в Доме быта. Вернее, даже не связным, а весьма информированным агентом Грабовского и мог мне помогать по мере необходимости.

Закончив обзвон, я пошёл к себе в номер и сразу завалился спать. Ещё не слишком-то хотелось из-за трёхчасовой разницы во времени, но утром нужно было чувствовать бодрость, а не разбитость.

Так что я заставил себя уснуть.

Утром я встал пораньше и сразу после завтрака двинул к парикмахеру. Идти нужно было около двадцати минут. Кругом были парки с жёлтой листвой. Прямо город-сад. Прошёл по Советской площади. Прошагал мимо строгого и монументального Совета Министров, потом — мимо современного, из стекла и бетона, драматического театра.

Улицы были прямыми и широкими, кругом располагались скверы и площади. Даже несмотря на отсутствие поблизости высотных домов, создавалось впечатление масштабности.

Вдалеке виднелись очертания Киргизского Алатау доминирующего над городом и создающего немного сказочное ощущение.

Свернув на Ленинский проспект, я вскоре добрался до Дома быта. Это было большое бетонное здание с красным транспарантом на фасаде: Решения XXV съезда КПСС — в жизнь! И ещё что-то про эффективность бытового обслуживания.

Народу было довольно много, но у мастера мужской стрижки Моисея Аргеновича Абакирова оказалось свободно.

— Здравствуйте, мне бы уложить волосы на берлинский манер.

Парикмахер внимательно посмотрел на меня и кивнул на кресло.

— Что вы говорите, молодой человек, — покачал он головой. — Кто придумывает подобную белиберду? На берлинский манер, что это может значить? Они там наверху определённо сошли с ума. Что я должен ответить? Ну, посмотрим, что можно сделать? Так давайте считать, что я ровно это и сказал. Садитесь.

Моисей Аргенович оказался далеко немолодым дядечкой с мягким взглядом и слегка раскосыми выпуклыми глазами.

Похоже, в нём соединились восточная степная мудрость отца и фаталистичная ирония матери, вышедшей из земли пророков. Волосы его, когда-то чёрные и густые, теперь были серебристо-серыми и аккуратно зачёсанными назад. Он двигался неспешно, со сдержанным достоинством.

— Моисей Аргенович я вчера вечером приехал и мне нужна кое-какая информация.

— Стричь надо?

— Ну, на ваше усмотрение, можно немного подровнять.

— Подровнять, — сокрушённо покачал он головой.