Сокровенная правда (ЛП)

Мне интересно, когда она решила переметнуться к Диего Ривере — лучшему другу и деловому партнеру моего отца, а пять дней назад — к его убийце.

— Ангелина, тебе не поможет голодовка, — говорит Мария и становится передо мной, уперев руки в бока. — Ты так или иначе выйдешь замуж за Диего. Зачем все усложнять?

Я скрещиваю руки и прислоняюсь к стене.

— А почему бы и нет? — спрашиваю. — Ты уже с ним трахаешься. Зачем останавливаться на достигнутом?

— Диего никогда не женится на дочери прислуги. Но он по-прежнему будет заниматься сексом со мной.

 — Мария одаривает меня одним из своих особенно высокомерных взглядов. — Я сомневаюсь, что он захочет прикоснуться к тебе сейчас, дочь Мэнни Сандовала ты или нет. Ты никогда не была особенной, но сейчас выглядишь полуживой.

— Ты могла бы попросить его отпустить меня и забрать его себе.

У меня в голове не укладывается, как она терпит прикосновения этой свиньи к себе. Диего старше отца, и от него воняет. Он всегда будет ассоциироваться у меня с запахом немытого тела и пота, и ужасного одеколона.

— Да я бы с радостью и с большим удовольствием попросила бы. — Она улыбается. — Если бы думала, что это поможет. Диего считает, что с принцессой Сандовал в качестве его жены все дела пройдут более гладко с деловыми контрактами твоего отца. Он выждет день, может, два. А потом потащит тебя к алтарю. Он итак, Ангелина, был с тобой невероятно терпелив. Не испытывай его терпения. — Она забирает тарелку с нетронутой едой и выходит из комнаты, закрыв дверь на ключ.

Я ложусь на кровать и смотрю, как занавески колышутся от легкого вечернего ветерка. С утра у меня кружится голова, поэтому заснуть уже не так сложно, как несколько дней назад. Слез тоже больше нет.

Мне до сих пор не верится, что моего отца больше нет. Возможно, он не был самым лучшим отцом на свете, но это мой отец. Работа всегда стояла на первом месте для Мануэля Сандовала, и в этом нет ничего необычного. Никто не ждал, что глава одного из трех крупнейших мексиканских картелей будет весь день играть со своим ребенком в прятки, но он любил меня по-своему.

С грустью я вспоминаю отца, и на лице появляется печальная улыбка. Мэнни Сандовал не приходил на мои спектакли и не помогал мне с домашними заданиями, но позаботился о том, чтобы я умела стрелять почти так же хорошо, как любой из его людей.

С террасы до меня долетает мужской смех, от которого я вздрагиваю. Лживый кусок дерьма и его люди все еще празднуют.